Мегатрон шёл рядом, его серебристая броня сверкала, как клинок, выкованный в горниле шахт Каона. Его шаги были тяжёлыми, уверенными, и каждый удар металла о металл звучал как вызов, брошенный судьбе. Его клинок, покрытый вмятинами и следами битвы, висел в руке, готовый к удару, но в его позе было больше, чем гнев — в ней чувствовалась одержимость, острая и неукротимая, как буря, что сметает всё на своём пути. Его красные оптические сенсоры горели ярче, чем золотой свет вокруг, и в них отражалась не только жажда силы, но и тень страха — страха, что Искра может отвергнуть его, как отвергали его мечты о свободе в шахтах. Он не говорил об этом, но Орион видел это в его напряжённых плечах, в том, как его когти сжимались, словно удерживая нечто, что могло ускользнуть.
Свет впереди сгустился, и перед ними возникла арена — круглая платформа, вырезанная из чёрного металла, чья поверхность была испещрена символами, что пульсировали золотом, как звёзды, упавшие на Кибертрон. В центре платформы возвышалась сфера — Искра Мультиверсума, воплощённая во всём своём великолепии.
Она была меньше, чем Орион ожидал, размером с его ладонь, но её сияние было ослепительным — золотое, с прожилками белого и синего, что текли по её поверхности, как реки света. Она не просто светилась — она жила, пульсировала, и каждый её удар отдавался в их искрах, как биение сердца, что связывало все реальности. Вокруг неё воздух дрожал, искажался, и слабые тени миров мелькали в этом сиянии — разрушенные города, воины с незнакомыми лицами, машины, чьи формы были чужими, но знакомыми.
— Вот она, — выдохнул Мегатрон, его голос был хриплым от возбуждения, и он шагнул вперёд, его тень упала на платформу, как клинок, вонзённый в её центр. — Искра. Всё, ради чего мы спустились в эту дыру. Она моя, Орион. Я чувствую её силу — она может разнести этот мир и собрать его заново, по моим законам.
Орион схватил его за руку, его пальцы вдавились в броню шахтёра.
— Подожди, — сказал он, его голос был тихим, но полным силы, что росла в нём с каждым шагом.
— Это не добыча, Мегатрон. Это не энергон, который можно вырвать из шахты. Она живая. Посмотри на неё — она смотрит на нас. Она знает, кто мы, и чего мы хотим. Если ты возьмёшь её силой, она может уничтожить нас обоих.
Мегатрон вырвал руку, его оптика вспыхнула ярче, и он повернулся к Ориону с гневом, что кипел в нём, как расплавленный металл.
— Уничтожить? — Он рассмеялся, коротко и резко, и его клинок звякнул о платформу, оставив тонкую царапину.
— Пусть попробует. Я не раб, Орион, чтобы кланяться перед светящейся игрушкой. Я шахтёр, что ломал камень голыми руками, пока ты читал свои архивы. Эта Искра — мой ключ к свободе, и я не дам ей отвергнуть меня.
Орион отступил, его взгляд метнулся к сфере. Она пульсировала быстрее, и в её свете он увидел отражения — своё лицо, спокойное и решительное, и лицо Мегатрона, искажённое гневом и жаждой. Эти отражения были не просто образами — они были их сутью, их искрами, обнажёнными перед волей Искры. Он чувствовал её взгляд — невидимый, но тяжёлый, как тень Альфы Триона, что всё ещё витала где-то в глубине. Она ждала, слушала, и Орион знал: их слова, их действия сейчас решат всё.
— Свобода — это не только сила, — сказал он, его голос стал глубже, как эхо древних текстов, что он читал в Иаконе.
— Это выбор. Я верю, что Кибертрон может быть больше, чем война и касты. Я верю, что мы можем исцелить его, а не разрушить. Если ты хочешь взять её, Мегатрон, докажи, что твоя свобода — это не просто месть. Докажи ей, что ты достоин.
Мегатрон прищурился, его когти сжались, и на мгновение в его взгляде мелькнула тень сомнения — слабая, но заметная, как трещина в броне. Но она исчезла, смытая огнём его решимости.
— Достоин? — Он шагнул к сфере, его броня клацнула от движения.
— Я не прошу милости, Орион. Я беру то, что мне принадлежит. И если она не увидит этого, я заставлю её увидеть.
Он протянул руку к Искре, и в этот момент сфера вспыхнула ярче, чем прежде, её свет стал ослепительным, как взрыв звезды, что разрывает тьму. Золотые лучи вырвались из неё, ударив в платформу, и пол под ногами задрожал, как будто Кибертрон сам восстал против их дерзости. Орион прикрыл оптику рукой, но сквозь свет он увидел, как Искра поднялась в воздух, её сияние сгустилось, формируя фигуру — не трансформера, а сущность, сотканную из света и теней. Её очертания были мягкими, текучими, как река, но в них чувствовалась мощь, что могла бы сокрушить миры.