Тёмный туннель Мира Машин был как бесконечная рана, чьи ржавые металлические стены и гудящие трубы сжимались вокруг Ориона Пакса и Мегатрона, словно готовясь задушить их. Багровый свет, сочился из трещин в потолке, отбрасывал зловещие блики, а тени, густые и живые, шевелились, как невидимые стражи, что следили за каждым их движением. Воздух был сырым, пропитанным запахом плесени, горелого энергона и едкого озона, который жалил сенсоры. Шорохи — скрип металла, звон падающих капель, хруст пыли под ногами — усиливали чувство преследования, что сдавливало их искры, как невидимый пресс.
Орион остановился в узкой нише, где багровый свет едва пробивался сквозь мрак, освещая его красно-синюю броню, покрытую пылью и шрамами схваток. Золотые искры "Эха" на его плечах мерцали слабо, как угасающий пульс, а синяя оптика горела сосредоточенным светом, полным надежды и скорби. Его лицо, с резкими линиями и царапинами, было напряжено, но в нём читалась решимость, что вела его вперёд. Он опустился на одно колено, его пальцы, покрытые пылью, осторожно извлекли из отсека на бедре повреждённый коммуникатор Рэтча. Треснувший корпус устройства, с выжженным символом Сопротивления — круг, перечёркнутый молнией, — слабо гудел, как будто хранил в себе последние слова старого друга.
Мегатрон стоял позади, его серебристая броня, измятая и покрытая пятнами багровой жидкости, звенела от напряжения. Энергонный клинок был убран, но его рука лежала на рукояти, готовая к действию. Красная оптика горела холодным, но любопытным светом, выдавая интерес, что пробивался сквозь его обычную ярость. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, было маской воина, но в его взгляде мелькнула тень узнавания — он тоже помнил Рэтча, его упрямство, его силу. Он шагнул ближе, его тень упала на Ориона, как саван, и багровый свет отразился в его броне, подчёркивая каждый шрам, каждую вмятину, что была картой его битв.
Орион подключил коммуникатор к своему интерфейсу, его пальцы двигались с холодной точностью, несмотря на дрожь, что пробивалась в его движениях. Его синяя оптика вспыхнула, когда экран устройства ожил, выдавая мигающие строки зашифрованных данных. — Он оставил что-то, — прошептал Орион, его голос был тихим, но полным убеждённости, что сражалась с его скорбью. — Рэтч всегда был готов… на случай, если мы его потеряем. — Его пальцы замерли над устройством, и воспоминание вспыхнуло в его разуме: Рэтч, его белая и оранжевая броня, покрытая пятнами энергона, его ворчливый голос: “Если всё пойдёт к праймасу, Пакс, ищи мои записи. Я не оставлю вас в беде.”
Мегатрон наклонился ближе, его красная оптика сузилась, изучая коммуникатор.
— И что это, Пакс? — прорычал он, его голос был низким, но в нём мелькнула тень интереса, что он не мог скрыть.
— Ещё одна твоя надежда, которая заведёт нас в ловушку? — Его броня скрипнула, когда он скрестил руки, но его взгляд остался прикован к устройству, как будто оно могло рассказать ему что-то, чего он не хотел признавать.
Орион не ответил сразу, его интерфейс выдавал потоки данных, строки кодов мелькали, как звёзды в ночном небе.
— Это зашифровано, — сказал он, его голос был ровным, но напряжённым.
— Но код… я знаю его. Рэтч использовал старые протоколы Автоботов. —
Его пальцы ввели последовательность, но устройство ответило резким писком, и экран мигнул красным: Энергетический блок повреждён. Требуется внешний источник. Орион стиснул зубы, его оптика потускнела, но не погасла. — Оно не работает без энергии, — сказал он, его голос дрогнул, выдавая отчаяние, что пробивалось сквозь его решимость.
Мегатрон фыркнул, его губы скривились в полуулыбке.
— Тогда это моё поле, Пакс, — сказал он, его голос был полон сарказма, но в нём мелькнула искра решимости. Он шагнул ещё ближе, его броня звякнула, и протянул руку, его пальцы, покрытые шрамами и пылью, коснулись коммуникатора.
— Дай сюда. Я могу подать энергию. Но если это пустышка, ты пожалеешь, что остановился ради неё.
Орион встретил его взгляд, его синяя оптика вспыхнула, но он кивнул.
— Делай, — сказал он коротко, его голос был твёрдым, но в нём звучала сдержанная надежда. Он передал коммуникатор Мегатрону, и их руки
— Ориона, точные и осторожные, и Мегатрона, мощные и покрытые шрамами — на миг оказались рядом над устройством, как символ их хрупкого союза.
Мегатрон подключил коммуникатор к своему энергонному ядру, его броня загудела, когда он направил поток энергии. Его красная оптика сузилась, а лицо напряглось, как будто он боролся не только с устройством, но и с собственной неохотой доверять. Орион, стоя рядом, ввёл ещё одну последовательность кодов, его пальцы танцевали по интерфейсу, что отображался в его оптике. Их совместные усилия — логика Ориона и сила Мегатрона — были как два противоположных ветра, что сталкиваются, чтобы разжечь пламя.