Орион шёл первым, его красно-синяя броня, покрытая пылью и шрамами схваток, тускло блестела в полумраке. Золотые искры "Эха" на его плечах мерцали слабо, как угасающий пульс, а синяя оптика горела сосредоточенным светом, сканируя путь. Его лицо, с резкими линиями и царапинами, было напряжено, но в нём читалась решимость, что боролась с усталостью и скорбью. Он сжимал дата-чип, его холодный металл был якорем, что удерживал его в этом кошмаре. Но в его процессорах всё ещё звучали слова Рэтча, его последнее послание, и хрупкое доверие, что связало его с Мегатроном, было как тонкая нить, готовая оборваться.
Мегатрон следовал за ним, его серебристая броня, измятая и покрытая пятнами багровой жидкости, звенела от каждого шага. Энергонный клинок был убран, но его рука лежала на рукояти, готовая к бою. Красная оптика горела холодным, настороженным светом, изучая туннель, как арену, где враг может появиться в любой момент. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, было маской воина, чья ярость была его щитом, но в его взгляде мелькала тень сомнения — не в себе, но в Орионе, в этом союзе, что он всё ещё не мог принять.
Их путь преградило новое препятствие — шаткий мост, перекинутый через узкую, но глубокую трещину в полу туннеля. Мост, собранный из покорёженных металлических плит и проводов, скрипел под собственным весом, его края крошились, осыпаясь в мрак, где багровый свет терялся в бездонной тьме. На другой стороне виднелся проход, ведущий ближе к Камере Эха, но мост был нестабилен, его плиты дрожали, а провода искрили, угрожая оборваться. Один неверный шаг — и он рухнет, утащив их в пропасть.
Орион остановился, его синяя оптика сузилась, сканируя мост.
— Это не выдержит нас обоих, — сказал он тихо, его голос был ровным, но напряжённым. — Один должен идти первым, другой — страховать. — Он повернулся к Мегатрону, его оптика вспыхнула, но в ней мелькнула тень колебания.
— Ты или я?
Мегатрон фыркнул, его броня звякнула, когда он шагнул к краю трещины.
— Ты и твои планы, Пакс, — прорычал он, его голос был низким, рычащим, пропитанным сарказмом.
— Я не собираюсь ждать, пока ты решишь, как правильно ступить. Я иду. — Его красная оптика сузилась, изучая мост, и его пальцы сжали рукоять клинка, как будто он мог разрубить эту угрозу. Но он остановился, его взгляд метнулся к Ориону, и в нём мелькнула тень вызова.
— Но если я упаду, ты вытащишь меня. Или пожалеешь.
Орион встретил его взгляд, его синяя оптика горела решимостью, но в ней была и боль, что сдавливала его процессоры.
— Я не дам тебе упасть, — сказал он твёрдо, его голос был как сталь, что не гнётся.
— Но ты должен доверять мне. — Он шагнул к мосту, его броня скрипнула, и он указал на массивную трубу, что пересекала потолок.
— Я закреплю трос. Ты идёшь, я страхую.
Мегатрон хмыкнул, его губы скривились в горькой усмешке.
— Доверие, — повторил он, его голос был полон яда, но он кивнул.
— Хорошо, Пакс. Но если трос оборвётся, я утащу тебя за собой. — Он шагнул на мост, его серебристая броня загудела, когда он распределил вес, и плиты под ним заскрипели, угрожая рухнуть.
Орион быстро закрепил трос, его пальцы, покрытые пылью и царапинами, двигались с холодной точностью. Он обмотал его вокруг трубы и прикрепил к поясу Мегатрона, его движения были быстрыми, но осторожными. Его синяя оптика следила за каждым шагом Мегатрона, его лицо было напряжено, а губы сжаты в тонкую линию. Воспоминание о Рэтче вспыхнуло в его разуме — его ворчливый голос: “Доверие — это не слабость, Пакс. Это то, что делает нас сильнее.” Орион сжал трос, его броня скрипнула, и он сосредоточился, готовый к любому исходу.
Мегатрон двигался медленно, его броня звенела, а красная оптика сузилась, сканируя плиты под ногами. Мост дрожал, его провода искрили, а одна из плит треснула с оглушительным хрустом, осыпавшись в пропасть. Мегатрон замер, его лицо исказилось от напряжения, а пальцы сжали рукоять клинка, как будто он мог сразиться с самой гравитацией.
— Пакс! — рявкнул он, его голос был хриплым, но в нём мелькнула тень паники.
— Держи крепче!
— Я держу! — крикнул Орион, его голос был твёрдым, несмотря на страх, что сжал его искру. Он упёрся ногами в пол, его броня загудела, когда он натянул трос, удерживая Мегатрона. Его синяя оптика горела, отражая багровый свет, а лицо было маской концентрации, где скорбь и долг сплелись в единое целое.