Коридор внезапно расширился, открывая вид на огромный зал, чьи стены были покрыты вращающимися механизмами — шестерни, поршни и багровые кристаллы, что пульсировали, как сердца. В центре зала возвышалась платформа, окружённая кольцом неоново-зелёных лучей, что шипели, как энергетическое поле. За ней виднелась массивная арка, испещрённая символами Квинтессонов, — портал, ведущий к Камере Эха, был близко. Но зал патрулировали дроны-пауки, их чёрные корпуса блестели, а багровые глаза мигали в унисон, сканируя пространство. Их суставчатые лапы скребли по полу, создавая зловещий ритм, что эхом отдавался в стенах.
Орион пригнулся за обломком колонны, его синяя оптика сузилась, сканируя патрули.
— Они усилили охрану, — прошептал он, его голос был тихим, но полным тревоги, что пробивалась сквозь его решимость.
— Мы должны обойти их. Прямо сейчас. — Он указал на боковой коридор, где тени были гуще, но путь был узким, а стены искрили от близости энергетических линий.
Мегатрон, присев рядом, фыркнул, его красная оптика вспыхнула раздражением. — Обойти? — прорычал он, его голос был низким, едва слышным, но пропитанным нетерпением.
— Мы могли бы разнести их, Пакс. Быстро и без лишних танцев. — Его пальцы сжали рукоять клинка, и его броня скрипнула, когда он наклонился ближе, его тень упала на Ориона, как саван.
— Или ты опять хочешь играть в осторожность?
Орион встретил его взгляд, его синяя оптика вспыхнула, но он покачал головой.
— Если мы начнём бой, они вызовут подкрепление, — сказал он твёрдо, его голос был ровным, несмотря на напряжение.
— Мы не знаем, сколько их здесь. Мы должны быть умнее. — Его взгляд метнулся к арке, её багровые символы пульсировали, как сердце, что ждёт их.
— Камера Эха — наша цель. Мы не можем рисковать.
Мегатрон стиснул зубы, его красная оптика сузилась, но он кивнул, почти незаметно. — Твоя игра, Пакс, — пробормотал он, его голос был хриплым, но в нём мелькнула тень уважения, что он не хотел признавать. — Но если они нас заметят, я не буду ждать твоих приказов. — Он выпрямился, его броня звякнула, и он двинулся к боковому коридору, его движения были быстрыми, но осторожными, как у хищника, что крадётся к добыче.
Орион последовал за ним, его броня скрипнула, когда он пригнулся, избегая света патрульных дронов. Коридор был узким, его стены искрили от близости энергетических линий, а багровый и зелёный свет создавали зловещую палитру, что отражалась в их броне, как кровь и яд. Они двигались молча, их шаги были почти бесшумными, но каждый звук — лязг дронов, гудение механизмов, шипение кристаллов — бил по их сенсорам, усиливая тревогу. Орион чувствовал, как его искра сжимается, но воспоминание о Рэтче — его ворчливый голос, его последнее послание — было как маяк, что вёл его вперёд.
Они миновали зал, прижимаясь к теням, и вышли к узкому мостику, что вёл к арке. Но дроны-пауки двигались ближе, их багровые глаза мигали, как звёзды, что предвещают бурю. Орион замер, его синяя оптика сузилась, и он жестом указал Мегатрону остановиться.
— Жди, — прошептал он, его голос был едва слышен, но полон напряжения.
— Они пройдут.
Мегатрон зарычал, его красная оптика вспыхнула, но он подчинился, его броня скрипела от сдерживаемой ярости. Мгновение они стояли так, их тени слились в багровом свете, а дроны прошли в метре от них, их лапы скребли по полу, как когти. Когда их багровые глаза исчезли в мраке, Орион выдохнул, его плечи слегка опустились, но его оптика всё ещё горела решимостью.
— Мы близко, — сказал он тихо, его голос был полным сдержанной надежды.
— Но это только начало.
Мегатрон хмыкнул, его губы скривились в полуулыбке.
— Не расслабляйся, Пакс, — бросил он, шагая к мостику, его тень упала на арку, как предвестие битвы.
— Если это их логово, они не отдадут Камеру без боя.
Орион последовал за ним, его шаги были тяжёлыми, но твёрдыми. Зал вокруг них шептался — механизмы гудели, кристаллы пульсировали, а багровые и зелёные символы на стенах наблюдали, как два воина приближаются к Камере Эха, их хрупкий союз был единственным, что стояло между ними и бездной.
Узкий мостик, по которому Орион Пакс и Мегатрон пробирались, минуя патрули Квинтессонов, вывел их к краю огромного открытого пространства — амфитеатра, вырезанного в сердце Мира Машин. Стены, некогда ржавые и хаотичные, здесь превратились в монолитные чёрные плиты, покрытые сложными узорами багровых и неоново-зелёных символов, что пульсировали, как дыхание древнего существа. Пол был гладким, как обсидиан, отражая багровый свет, что лился из гигантского купола наверху, где геометрические решётки сияли, испуская холодное, стерильное свечение. Воздух был тяжёлым, пропитанным резким, почти медицинским запахом, смешанным с едким энергоном, который жалил сенсоры. Гул механизмов, низкий и зловещий, пронизывал пространство, как биение сердца, а далёкий лязг патрульных дронов напоминал о том, что опасность никогда не отступает.