— Вы пришли ко мне, — зазвучал её голос, глубокий и мелодичный, как хор, что пел в начале времён. Он проникал в их искры, заставляя броню дрожать, а суставы гудеть. —
Один ищет свет, другой — пламя. Я вижу вас, Орион Пакс, хранитель знаний, и Мегатрон, воин шахт. Мои реальности — это зеркала, и вы — их отражения. Но я не добыча, что можно взять силой. Я — выбор, что определит судьбу Кибертрона.
Мегатрон шагнул вперёд, его клинок поднялся, но свет Искры остановил его — невидимая стена, что отбросила его назад с глухим ударом. Он рявкнул, его броня покрылась конденсатом от напряжения, но он не сдался.
— Выбор? — крикнул он, его голос перекрыл гул.
— Я не жду твоего разрешения! Я возьму тебя, и Кибертрон будет моим!
Орион бросился к нему, его рука легла на плечо шахтёра.
— Прекрати, — сказал он, его голос был твёрдым, как металл архивов Иакона.
— Это не бой, Мегатрон. Это суд. Она видит нас такими, какие мы есть. Докажи ей, что ты больше, чем гнев. Докажи, что твоя свобода — это не хаос.
Мегатрон сбросил его руку, но на этот раз он не двинулся к Искре. Его оптика сузилась, и в его молчании было что-то новое — не страх, а осознание, что его сила, его ярость могут не сработать здесь. Искра смотрела на них, её свет стал мягче, и в нём замелькали образы — шахты Каона, где трансформеры гнули спины под гнётом Совета; архивы Иакона, где пыль хранила тайны прошлого; и поле битвы, где их пути пересекались, но расходились в разные стороны.
— Я вижу ваши искры, — сказала она, её голос стал тише, но проникновеннее.
— Орион, ты ищешь свет, чтобы исцелить. Мегатрон, ты ищешь пламя, чтобы очистить. Но Кибертрон не примет ни одного из вас, пока вы не примете друг друга. Мой дар — не для одного, а для обоих. Возьмите его вместе, или он ускользнёт от вас.
Свет сгустился, и Искра опустилась на платформу, её сияние стало спокойным, как закат над разрушенным миром. Но затем платформа задрожала, и из глубины пропасти поднялся новый гул — низкий, угрожающий, как рокот приближающейся бури. Золотой свет потемнел, и тень Альфы Триона начала проступать в нём — холодная, острая, с оптикой, горящей синим, как лёд, что замораживает всё живое.
— Вы не возьмёте её, — прогремел его голос, и стены катакомб содрогнулись, осыпая их металлической пылью.
— Я — хранитель порядка, и я не позволю вам разрушить мои реальности. Легион идёт за вами, и Ядро станет вашей могилой.
Свет Искры мигнул, и тень Альфы исчезла, но гул остался, становясь громче, ближе.
Пол под ногами треснул, и из трещин начали подниматься фигуры Легиона Свернутых — их когти сверкали в золотом свете, а синие огоньки в глазницах горели жаждой уничтожения. Орион и Мегатрон встали спиной к спине, их броня звякнула от напряжения, и в этот момент их взгляды встретились — не как враги, а как союзники, чьи пути пересеклись перед лицом общей угрозы.
— Вместе? — спросил Орион, его голос был тихим, но полным надежды.
Мегатрон ухмыльнулся, его клинок сверкнул в свете Искры.
— Пока, — ответил он, и в его голосе была нотка вызова, но и тень согласия.
— Но если она выберет тебя, Орион, я всё равно возьму своё.
Искра пульсировала между ними, её свет отражался в их броне, как обещание, что могло стать спасением или концом. Легион наступал, их шаги звучали как барабанный бой, и Кибертрон дрожал, чувствуя, что его судьба висит на волоске. Орион сжал кулаки, Мегатрон поднял клинок, и золотая бездна стала ареной, где их выбор определит не только их будущее, но и будущее всех Свернутых Реальностей.
Часть 1. Эхо Древних Тайн. Эпизод 3: Тень Квинтессона
Золотая бездна содрогалась от шагов Легиона Свернутых, чьи когтистые лапы врезались в платформу с оглушительным скрежетом, высекает искры из чёрного металла, что сверкали, как звёзды, падающие в пустоту. Их силуэты, искажённые и покрытые чёрными наростами, что шевелились, как живые, двигались с пугающей синхронностью, словно единый организм, подчинённый воле, что таилась в тенях пропасти. Синие огоньки в их пустых глазницах пульсировали, как угасающие светила, захваченные тьмой, и каждый их шаг отзывался в катакомбах низким, протяжным гулом, что сливался с биением Искры Мультиверсума. Воздух вокруг был густым, пропитанным металлической пылью и слабым запахом горелого энергона, а золотое сияние, исходящее от сферы в центре платформы, дрожало, как поверхность озера, потревоженная ветром. Но это спокойствие было обманчивым — Искра наблюдала, её свет пронизывал всё вокруг, как невидимые нити, что связывали реальности в единую ткань, и её воля была ощутима, как дыхание, что касалось их брони.