Мегатрон шагнул вперёд, его красная оптика сузилась, изучая стражей.
— Нестабилен? — прорычал он, его голос был низким, хриплым, пропитанным нетерпением.
— Тогда мы разнесём этих жестянок и войдём, пока он не взорвался! — Его пальцы сжали рукоять клинка, и его броня загудела, когда он обнажил энергонное лезвие, его багровый свет отразился в его оптике, как пламя.
— Или ты опять хочешь возиться с кодами, Пакс?
Орион повернулся к нему, его синяя оптика вспыхнула, но он покачал головой.
— Бой привлечёт внимание, — сказал он твёрдо, его голос был ровным, несмотря на гул портала и лязг стражей, что медленно приближались, их когти искрили.
— Мы должны деактивировать поле. Но эти стражи… они не дадут нам подойти. — Его взгляд метнулся к Мегатрону, и в его оптике мелькнула тень вызова.
— Ты отвлечёшь их. Я доберусь до панели.
Мегатрон фыркнул, его губы скривились в горькой усмешке.
— Отвлечь? — прорычал он, но его красная оптика вспыхнула, выдавая азарт воина, что ждал боя.
— Ты хочешь, чтобы я танцевал с этими машинами, пока ты играешь в свои загадки? — Он шагнул ближе, его тень упала на Ориона, как саван.
— Хорошо, Пакс. Но если ты не успеешь, я разрублю тебя вместе с ними.
Орион встретил его взгляд, его синяя оптика горела решимостью, но в ней была и боль, что сдавливала его процессоры.
— Я успею, — сказал он тихо, но в его голосе была сталь, что не гнётся.
— Доверяй мне. — Его слова были не просьбой, а утверждением, и он повернулся к панели, его броня скрипнула, когда он пригнулся, готовясь к рывку.
Мегатрон хмыкнул, его клинок вспыхнул ярче, и он шагнул навстречу стражам, его серебристая броня загудела, как грозовая туча.
— Доверие, — пробормотал он, его голос был полон сарказма, но в нём мелькнула тень уважения.
— Не подведи, Пакс. — Он рванулся вперёд, его клинок рассёк воздух, врезавшись в когти первого стража с оглушительным треском. Искры посыпались, как звёзды, а лязг металла эхом отозвался в амфитеатре.
Орион бросился к панели, его броня звякнула, когда он уклонился от вспышки энергетического поля. Его синяя оптика сузилась, сканируя мигающие символы, а пальцы, покрытые пылью, задвигались с холодной точностью, вводя коды. Портал дрогнул, его белые разряды били сильнее, и гул стал оглушительным, как крик умирающей звезды. За его спиной Мегатрон сражался, его клинок рассекал воздух, а броня звенела от ударов стражей, их когти оставляли дымящиеся следы на его корпусе. Их бой был как буря, а Орион был её центром, его разум боролся с кодами, а сердце — с мыслью, что их время истекает.
— Пакс! — рявкнул Мегатрон, его голос перекрыл лязг боя, когда он отшвырнул одного стража, но второй врезался в него, его когти рассекли воздух в миллиметре от его груди.
— Шевелись, или мы оба сгорим!
— Почти! — крикнул Орион, его голос был напряжённым, но твёрдым. Его пальцы ввели последнюю последовательность, и панель загудела, энергетическое поле замерло, а затем потухло с низким стоном. Портал стабилизировался, его вихрь стал ровнее, но стражи не остановились, их зелёные глаза горели ярче, как будто они знали, что их время уходит.
Орион обернулся, его синяя оптика вспыхнула, и он бросился к Мегатрону, его броня звякнула, когда он уклонился от когтей стража.
— Идём! — крикнул он, его голос был полным решимости.
— Путь открыт!
Мегатрон зарычал, его клинок вонзился в грудь стража, и машина рухнула с оглушительным треском.
— Не командуй мной, Пакс! — прорычал он, но его красная оптика встретила взгляд Ориона, и он рванулся к порталу, его броня скрипела от напряжения. Они достигли арки вместе, их тени слились в багровом свете, а вихрь портала загудел громче, как будто приветствуя их — или предвещая их конец.
Амфитеатр вокруг них ревел — лязг стражей, гул портала, шипение кристаллов — всё сливалось в зловещий хор. Последний рубеж был пройден, но Камера Эха ждала их за вихрем, и тени Нокаута, о котором предупреждал Рэтч, становились всё ближе, как буря, что вот-вот обрушится.
Амфитеатр Мира Машин, с его чёрными монолитными стенами и пульсирующими багрово-зелёными символами Квинтессонов, был как арена, где судьба готовилась разыграть свою последнюю карту. Пол, гладкий как обсидиан, отражал багровое сияние купола, а воздух, тяжёлый и едкий, был пропитан запахом энергона, металла и стерильного холода, что жалил сенсоры. Портал к Камере Эха, мерцающий вихрь багровых, зелёных и белых энергий, гудел в центре, его арка, испещрённая кристаллами, искрила, как звёзды, пойманные в ловушку. Но путь к нему был преграждён элитными стражами Квинтессонов — массивными машинами, чьи чёрные корпуса, покрытые багровыми кристаллами, двигались с пугающей грацией, а неоново-зелёные глаза горели механической холодностью. Их энергетические клинки шипели, оставляя дымящиеся следы на полу, а над порталом всё ещё вспыхивали нестабильные разряды, напоминая, что время истекает.