Орион выдохнул, его броня звякнула, когда он приготовился к рывку.
— Раз… два… три, — прошептал он, и его синяя оптика вспыхнула, как звезда, что бросает вызов ночи. Он рванулся из-за колонны, его броня загудела, когда он бросил обломок металла в сторону стражей, привлекая их внимание. Их зелёные глаза повернулись к нему, клинки взметнулись, и лязг их шагов сотряс пол, как гром.
Мегатрон ждал, его тень слилась с колонной, а клинок был готов к удару. Амфитеатр ревел — гул портала, шипение клинков, лязг стражей — всё сливалось в зловещий хор. Их хрупкий союз, закалённый в испытаниях, был на грани, но их тактика — логика Ориона и ярость Мегатрона — была их последним шансом прорваться к Камере Эха, где ждали тайны, о которых говорил Рэтч, и тень Нокаута, что становилась всё ближе.
Амфитеатр Мира Машин дрожал от напряжения, словно само пространство знало, что вот-вот разразится буря. Багрово-зелёные символы Квинтессонов пульсировали на чёрных стенах, как живые вены, а гул портала в центре арены нарастал, его вихрь энергий — багровый, зелёный, белый — закручивался всё яростнее, выбрасывая искры, что шипели, падая на обсидиановый пол. Элитные стражи Квинтессонов, их силуэты — угловатые, словно высеченные из ночного кошмара, — двигались всё ближе, их шаги отдавались металлическим лязгом, от которого воздух содрогался. Энергетические клинки в их руках оставляли дымящиеся борозды, а неоново-зелёные глаза пронзали тьму, выискивая добычу.
Орион Пакс и Мегатрон замерли за колонной, их тени сливались с ржавым полом, будто пытаясь укрыть их от неизбежного. Орион медленно разжал кулак, в котором сжимал дата-чип — его поверхность была холодной, почти ледяной, но в его синих глазах горел огонь, что не угасал даже под тяжестью боли. Его броня, исцарапанная и покрытая пылью, скрипела при каждом движении, а золотые искры "Эха" на его плечах мерцали, как далёкие звёзды, напоминая о том, что он потерял и за что всё ещё борется. Он повернул голову к Мегатрону, и его голос, твёрдый, но с ноткой усталости, прорезал гул амфитеатра:
— "Мы не можем ждать. Портал нестабилен. Если мы не прорвёмся сейчас, всё будет напрасно."
Мегатрон, чья серебристая броня отражала багровый свет, как зеркало ада, стиснул рукоять своего клинка ещё сильнее. Его красная оптика сузилась, а в его взгляде мелькнула смесь ярости и презрения — не к Ориону, а к судьбе, что свела их здесь. Он резко выдохнул, и пар от его систем заклубился в холодном воздухе, смешиваясь с запахом энергона.
— "Напрасно?" — его голос был низким, почти рычащим, с горьким оттенком.
— "Всё, что мы сделали, уже пропитано кровью и пеплом. Этот бой — просто ещё одна зарубка на моём клинке."
Орион сжал губы, его лицо — резкое, с глубокими царапинами — напряглось ещё сильнее. Он хотел возразить, бросить в ответ что-то о надежде, о смысле, но слова застряли в его процессорах. Вместо этого он кивнул, и этот жест был тяжелее тысячи слов — признание их хрупкого союза, их общей цели, что держала их на краю пропасти.
Крупный план сместился на их лица: Орион, с синими глазами, полными решимости и тени скорби, и Мегатрон, чья красная оптика пылала, как раскалённый металл, но под этой яростью скрывалась усталость, что грызла его изнутри. Их оружия — дата-чип в руке Ориона, холодный и неподвижный, и энергонный клинок Мегатрона, чьё багровое лезвие дрожало от сдерживаемой мощи — были как продолжение их самих, их путей, что пересеклись в этом хаосе.
Стражи Квинтессонов были уже в нескольких шагах. Их клинки шипели, высекая искры из пола, а их движения становились быстрее, точнее, как у хищников, почуявших добычу. Орион активировал свои системы — тихое жужжание ожило в его броне, интерфейс замелькал перед его оптикой, выдавая данные о противниках: скорость, траектории, уязвимые точки. Его пальцы сжали дата-чип, словно это был последний осколок его старой жизни.
— "Ты берёшь правый фланг," — сказал он, его голос стал холодным, как сталь.
— "Я отвлеку их с фронта. Пробивайся к порталу."
Мегатрон коротко усмехнулся, звук был резким, почти издевательским. Он поднял клинок, и багровый свет отразился в его глазах, придавая им демонический блеск.
— "Отвлекать их? Орион, я не отвлекаю. Я уничтожаю."
С этими словами он шагнул вперёд, его броня загудела, как грозовой фронт, а клинок вспыхнул ярче, отбрасывая длинные алые тени. Орион последовал за ним, его движения были точными, выверенными, как у воина, что давно принял свою судьбу. Их шаги эхом отозвались в амфитеатре, сливаясь с лязгом стражей и гулом портала.