Мегатрон следовал за ним, его серебристая броня, покрытая вмятинами и пятнами машинного масла, звенела от каждого шага. Его энергонный клинок был убран, но рука лежала на рукояти, готовая к бою. Красная оптика пылала гневом, сузившись до тонких щелей, что горели, как раскалённые угли в полумраке. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, было маской воина, чья ярость была его щитом, но в его взгляде мелькала тень подозрения, как будто он ждал, что шахты вот-вот сомкнутся вокруг них. Его броня гудела, как грозовая туча, а его шаги были тяжёлыми, но осторожными, как у хищника в логове врага.
Туннель вывел их к широкой шахте, где багровый свет энергонных кристаллов озарял измождённые фигуры рабов, долбящих стены бурами, чьи лезвия визжали, вгрызаясь в камень. Их ржавая броня скрипела, импланты Квинтессонов — тускло светящиеся багровые кристаллы — мигали, контролируя каждый их шаг. Их пустые глаза не поднимались от работы, а стоны, вырывавшиеся из их корпусов, были едва слышны под рёвом механизмов. Но сцена, что развернулась перед Орионом и Мегатроном, заставила их замереть в тени выступа, их броня растворилась в полумраке, но их взгляды были прикованы к жестокости, что разворачивалась в шахте.
Надсмотрщик-Квинтессон, не дрон, а живое существо, чей корпус был как кошмар из металла и плоти, возвышался над рабами. Его тело, покрытое чёрной бронёй, испещрённой багровыми кристаллами, извивалось, как змея, а множественные щупальца, шипящие от энергии, извивались вокруг него, держа энергетический хлыст, чьи нити сверкали, как пойманные молнии. Его лицо — маска из металла, с единственным неоново-зелёным глазом, что горел холодной злобой — было лишено эмоций, но его движения были полны садистской точности. Он завис над трансформером, чья броня, некогда серебристая, теперь была покрыта ржавчиной и пробоинами. Раб, чьи руки дрожали от усталости, уронил бур, и его слабый стон эхом отозвался в шахте.
— Ты осмелился остановиться? — голос Квинтессона был как скрежет металла, холодный и шипящий, пропитанный презрением. Его хлыст взметнулся, и с оглушительным треском ударил по спине раба, высекая искры и багровую жидкость, что брызнула на пол. Раб рухнул на колени, его оптика потухла, но Квинтессон не остановился. Его щупальца схватили трансформера за плечи, поднимая его, как куклу, и хлыст ударил снова, разрывая броню с ужасающим звуком.
— Ты — ничто. Ты — инструмент. Работай или исчезни.
Мрачные, напряжённые кадры: крупный план лица раба, его тусклая оптика, полная боли, мигала, как угасающая искра; багровая жидкость, стекающая по его ржавой броне; хлыст Квинтессона, чьи нити сверкали, оставляя дымящиеся следы на камне. Другие рабы продолжали работать, их головы были опущены, но их движения стали ещё медленнее, как будто страх сковал их суставы. Багровый свет энергонных жил отражался в лужах на полу, создавая иллюзию крови, что заливала шахту.
Орион сжал кулак так, что его броня заскрипела, его синяя оптика потускнела от боли, что пронзила его при виде этой сцены. Его искра сжималась, как будто каждый удар хлыста бил по нему самому. Он чувствовал, как его вера в справедливость трещит, как ржавый металл, но воспоминание о Рэтче — его слова о надежде, о борьбе — вспыхнуло в его разуме, как маяк.
— Это не должно продолжаться, — прошептал он, его голос был тихим, почти сломленным, но в нём звучала решимость, что боролась с отчаянием.
Мегатрон, чья красная оптика вспыхнула яростью, стиснул зубы, его энергонный клинок дрогнул в руке, готовый к бою. Его броня загудела громче, как вулкан, готовый взорваться, и его взгляд был прикован к Квинтессону, как к добыче.
— Это не продолжится, — прорычал он, его голос был низким, хриплым, пропитанным ненавистью.
— Я разрублю эту тварь и её хлыст. — Его пальцы сжали рукоять клинка так, что металл заскрипел, и его тень упала на стену, как предвестие бури.
Орион повернулся к нему, его синяя оптика расширилась от тревоги, и он схватил Мегатрона за руку, его пальцы сжали его броню с неожиданной силой.
— Не сейчас, — сказал он твёрдо, его голос был ровным, несмотря на рёв шахты и крики раба, что эхом отдавались вокруг.
— Если ты атакуешь, они поднимут тревогу. Мы не поможем им, если нас поймают. — Его взгляд встретил красную оптику Мегатрона, полную гнева, и их глаза скрестились, как мечи, разделённые пропастью их убеждений.