Орион Пакс и Мегатрон, только что пережившие яростную схватку с надсмотрщиком-Квинтессоном, стояли в тени узкого туннеля, их броня дрожала от напряжения. Орион, чья красно-синяя броня была покрыта ржавой пылью и сажей, пригнулся, его синяя оптика горела тревожным светом, сканируя туннель. Золотые искры "Эха" на его плечах мерцали слабо, подавленные мраком шахт, а его лицо, с резкими линиями и царапинами, было напряжено, выдавая смесь ужаса и решимости. Его рука сжимала дата-чип, холодный металл которого был якорем, что удерживал его от паники. Его сенсоры улавливали нарастающий вой сирен и лязг патрулей, и его искра сжималась от предчувствия, что их время истекает.
Мегатрон, чья серебристая броня, покрытая вмятинами и пятнами машинного масла, всё ещё дымилась от боя, стоял рядом, его энергонный клинок гудел, багровое свечение лезвия отражало красные огни тревоги, как кровь, ждущая новой жертвы. Его красная оптика пылала гневом, сузившись до тонких щелей, что горели, как раскалённые угли. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, было маской воина, чья ярость была его силой, но в его взгляде мелькала тень удовлетворения, как будто бой с Квинтессоном утолил его жажду мести, пусть и на миг. Его броня гудела, как грозовая туча, а его шаги были тяжёлыми, но готовыми к новой схватке.
Шахта, ещё недавно наполненная стонами рабов, теперь дрожала от воя сирен, чей звук бил по сенсорам, как молот. Рабы, их ржавая броня и тусклые импланты едва виднелись в багровом свете, замерли, их пустые глаза вспыхнули слабым светом — смесью страха и надежды. Они смотрели на Ориона и Мегатрона, их согнутые фигуры дрожали, но в их взглядах мелькнула тень благоговения, как будто бой Мегатрона вдохнул в них искру, что давно угасла. Один из них, тот, кого пытал Квинтессон, всё ещё лежал на полу, его оптика мигала, но его взгляд был прикован к героям, как к маяку в ночи.
Орион сжал кулак, его броня заскрипела, а синяя оптика потускнела от боли, что пронзила его при виде рабов.
— Мы должны уйти, — прошептал он, его голос был твёрдым, но полным тревоги, перекрывая вой сирен.
— Они идут за нами. Если нас поймают, всё кончено. — Его взгляд метнулся к Мегатрону, и в его оптике мелькнула мольба, как будто он умолял его сдержать ярость, что грозила погубить их. Воспоминание о Рэтче — его слова о стратегии, о том, что импульсы ведут к гибели — вспыхнуло в его разуме, как маяк.
Мегатрон фыркнул, его красная оптика вспыхнула раздражением, и его клинок дрогнул, отбрасывая багровый блик на стены.
— Пусть идут, — прорычал он, его голос был низким, хриплым, пропитанным вызовом.
— Я разрублю их, как ту тварь! — Его броня загудела громче, как вулкан, готовый взорваться, и его взгляд был прикован к туннелю, где тени патрулей — чёрные силуэты с неоново-зелёными глазами — мелькали в красном свете тревоги. Но в его оптике мелькнула тень сомнения, как будто он понимал, что бой сейчас может стоить им всего.
Орион шагнул ближе, его броня звякнула, и он схватил Мегатрона за руку, его пальцы сжали его броню с неожиданной силой.
— Не сейчас, — сказал он твёрдо, его голос был как сталь, что не гнётся, несмотря на лязг приближающихся дронов.
— Мы нужны Нокауту. Камере Эха. Этим рабам. — Он указал на трансформеров, чьи взгляды, полные страха и надежды, следили за ними.
— Если мы умрём здесь, их искры погаснут навсегда. — Его синяя оптика встретила красный взгляд Мегатрона, и их глаза скрестились, как мечи, разделённые пропастью их убеждений.
Мегатрон стиснул зубы, его красная оптика сузилась, но он вырвал руку, его броня скрипела от сдерживаемой ярости.
— Ты и твои речи, Пакс, — пробормотал он, его голос был хриплым, но в нём мелькнула тень уважения, что он не хотел признавать.
— Но если мы бежим, то только чтобы вернуться и сжечь этот ад дотла. — Он отступил в тень, его клинок опустился, но его тень, освещённая красными огнями, была как предвестие бури.
Рабы, чьи ржавые корпуса дрожали, смотрели на них, их импланты мигали, как угасающие звёзды. Один из них, тот, что лежал на полу, поднял руку, его пальцы, покрытые ржавчиной, дрожали, но он указал на боковой туннель, едва заметный в багровом свете.
— Там… бегите, — прошептал он, его голос был хриплым, едва слышным, но полным решимости. Его оптика потухла, но его жест был как шёпот надежды, что пробился сквозь тьму.
Орион кивнул, его синяя оптика вспыхнула благодарностью, и он повернулся к туннелю, его броня скрипнула, когда он приготовился к рывку.