Орион схватил Мегатрона за руку, его пальцы сжали его броню с неожиданной силой, и потянул его в боковой туннель, чьи стены были усеяны энергонными жилами, чей багровый свет озарял их путь.
— Не сейчас! — крикнул он, его голос был полным отчаяния, но твёрдым.
— Мы нужны Нокауту! Камере Эха! — Его броня звякнула, когда он рванулся вперёд, его фигура мелькнула в багровом свете, тени от падающих камней играли на его броне, как призраки. Воспоминание о Рэтче — его слова о том, что выживание важнее героизма — вспыхнуло в его разуме, как маяк, гнавший его вперёд.
Мегатрон, чья красная оптика сузилась, последовал за ним, его шаги сотрясали пол, а клинок гудел, готовый к бою.
— Твои планы, Пакс, — бросил он, его голос был хриплым, но твёрдым, перекрывая лязг дронов.
— Если они нас догонят, я не буду бежать! — Его броня звенела, когда он уклонился от очередного заряда, что врезался в стену, вызвав взрыв, от которого туннель содрогнулся. Пыль и обломки закружились в воздухе, а красные огни тревоги мигали, как пульс умирающей звезды.
Туннель сузился, стены почти касались их брони, но Орион заметил трещину в потолке, где энергонная жила пульсировала ярче. Он указал на неё, его синяя оптика вспыхнула.
— Бей туда! — крикнул он, его голос был полным решимости.
— Мы можем обрушить туннель! — Его броня скрипнула, когда он проскользнул за выступ, укрываясь от залпа дронов, чьи зелёные глаза уже мелькали в конце туннеля.
Мегатрон, чья красная оптика горела, как раскалённый металл, не колебался. Его клинок взметнулся, врезавшись в энергонную жилу с оглушительным треском, высекающим багровые искры. Жила взорвалась, её энергия хлынула, как кровь, и потолок обрушился с оглушительным рёвом, засыпая туннель камнями. Дроны, чьи корпуса мелькали в пыли, оказались отрезаны, их зелёные глаза потухли под обломками, но лязг новых патрулей уже доносился издалека. Динамичные кадры: взрыв, освещённый багровым светом, летящие обломки, пыль, что окутала героев, и их фигуры, мелькающие в красных огнях, как тени в аду.
Орион рванулся вперёд, его броня звякнула, когда он перепрыгнул через груду камней, его синяя оптика сканировала туннель.
— Мы выиграли время! — крикнул он, его голос был полным сдержанного облегчения, но напряжение не покидало его.
— Но они будут искать нас! — Его взгляд метнулся к Мегатрону, и в его оптике мелькнула тень благодарности, что он не стал спорить.
Мегатрон хмыкнул, его красная оптика сузилась, но его губы скривились в горькой усмешке.
— Время? — прорычал он, его голос был хриплым, но в нём мелькнула тень удовлетворения.
— Я дал им могилу. — Его клинок опустился, но его броня всё ещё гудела, как будто его ярость искала выхода. Он последовал за Орионом, его шаги были тяжёлыми, но быстрыми, его тень слилась с багровым светом шахты.
Шахта вокруг них дрожала — сирены выли, обломки осыпались, а лязг новых дронов эхом отдавался в туннелях. Их побег был как танец со смертью, но их решимость — хрупкая, но несгибаемая — гнала их вперёд, к Нокауту, к Камере Эха, несмотря на тьму, что гналась за ними, как голодный зверь.
Заброшенная часть фабричного комплекса Мира Машин была как склеп, где время и разруха сплелись в угрюмую тишину. Узкий туннель, через который Орион и Мегатрон вырвались из шахт, вывел их в полуразрушенный зал, чьи стены, некогда гладкие и металлические, теперь были покрыты трещинами, ржавчиной и мхом, что пробивался сквозь щели. Огромные балки, погнутые и обугленные, свисали с потолка, как кости древнего зверя, а пол был усеян обломками — кусками ржавого металла, разбитыми конвейерами и осколками энергонных кристаллов, что слабо мерцали багровым светом, отбрасывая длинные тени. Сквозь пробоины в потолке проникали тонкие лучи багрового света от далёких печей, и пыль, поднятая их бегством, оседала в этих лучах, как пепел, парящий над могилой. Тишина, наступившая после воя сирен и лязга дронов, была почти оглушающей, нарушаемой лишь слабым гулом далёких механизмов и тяжёлым дыханием героев. Атмосфера была гнетущей, но в этой тишине чувствовалась хрупкая передышка, как затишье перед новой бурей.
Орион Пакс прислонился к ржавой балке, его красно-синяя броня, покрытая пылью, сажей и свежими вмятинами, скрипела от каждого движения. Золотые искры "Эха" на его плечах мерцали слабо, подавленные мраком руин, а его синяя оптика, всё ещё горевшая решимостью, теперь потускнела от усталости. Его лицо, с резкими линиями и новыми царапинами, было напряжено, а губы сжаты в тонкую линию, выдавая бурю эмоций — тревогу, скорбь, но и непреклонную волю. Его рука, сжимавшая дата-чип, дрожала, но не от страха, а от напряжения, что накопилось в его процессорах. Он осматривал свою броню, замечая дымящиеся следы от энергетических зарядов дронов, и его сенсоры всё ещё улавливали слабый гул патрулей где-то вдали. Его искра сжималась от воспоминаний о шахтах — о рабах, их взглядах, полных страха и надежды, и о ярости Мегатрона, что чуть не погубила их.