Мегатрон фыркнул, его клинок сверкнул в золотом свете, когда он шагнул вперёд, его тень пересекла слова Ориона, как лезвие, что разрезало тишину.
— Докажет? — Он рассмеялся, коротко и резко, и его броня клацнула от движения, отбрасывая слабые искры в воздух.
— Я не жду доказательств от труса, что прячется за своими псами. Если Трион хочет боя, пусть получит его. А вы, жестянки, — он указал клинком на Легион, его голос стал ниже, угрожающим, как рокот обвала в шахте, — сгиньте с моего пути, или я разнесу вас на куски и разберу на запчасти.
Легион ответил мгновенно — их когти взметнулись в воздух, как стая хищников, почуявших добычу, и они бросились вперёд, как волна, что могла бы поглотить всё на своём пути. Их движения были быстрыми, синхронными, и платформа задрожала под их весом, осыпая мелкую пыль, что кружилась в золотом свете, как призраки давно угасших искр. Мегатрон встретил первого ударом клинка, разрубив его броню с фонтаном искр, и чёрная жидкость брызнула на платформу, шипя и растворяя металл, как кислота, что пожирала всё живое. Но второй страж прыгнул сзади, его когти вонзились в плечо шахтёра, оставив глубокую царапину, из которой потёк синий энергон, яркий и горячий, как кровь планеты. Мегатрон рявкнул, его голос перекрыл скрежет металла, и развернулся, вонзив шип из предплечья прямо в грудь твари.
Металл треснул с хрустом, чёрная жидкость хлынула на пол, и страж рухнул, его синие огоньки погасли, как звёзды, утонувшие в ночи. Но другие уже наступали, их число росло, как тени, что множились в сиянии Искры, и каждый их шаг был как удар молота, что бил по сердцу Кибертрона.
Орион направил импульс на ближайшего стража, и разряд ударил в его грудь, заставив тварь замереть на мгновение, её огоньки мигнули, как свечи на ветру. Он увернулся от когтей второго, упав на колени, и его броня звякнула о платформу, оставив слабый след в пыли. Встав, он направил ещё один импульс, но Легион был слишком быстр — третий прыгнул на него, и Орион едва успел откатиться в сторону, чувствуя, как когти прошли в миллиметре от его шлема, оставив тонкую царапину, что нагрелась от их прикосновения. Он поднялся, его дыхательные фильтры работали с перебоями, издавая слабый свист, но он не отступил — Искра сияла за его спиной, её свет был его маяком, его надеждой, и он не мог позволить себе сдаться. Он вспомнил архивы — строки древних текстов о Первых Праймах, что говорили о единстве, и подумал: неужели это единство должно родиться в бою?
— Мегатрон, держи левый фланг! — крикнул он, его голос перекрыл скрежет металла и шипение чёрной жидкости.
— Я возьму правый!
Мегатрон кивнул, его ухмылка стала шире, почти безумной, и он бросился в гущу врагов, его клинок мелькал, как красная молния, отсекающая когти и куски брони с пугающей точностью. Он двигался с яростью шахтёра, привыкшего ломать неподатливый камень, и каждый его удар был пропитан гневом, что копился в нём годами — гневом на Совет, на касты, на мир, что заставлял его гнуть спину ради крошек. Один из стражей схватил его за руку, его когти вонзились в броню, но Мегатрон рванул клинок вверх, разрубив тварь пополам с фонтаном искр, и её обломки рухнули на платформу с глухим стуком, как камни, что падали в шахтах. Его энергон капал на пол, смешиваясь с чёрной жидкостью, и пар поднимался от этой смеси, как дыхание умирающего мира, но он не замечал боли — только цель, что сияла перед ним, манила его, как жила энергона, что могла бы освободить Каон.
Орион сражался иначе — не с яростью, а с точностью, выискивая слабые места врагов, как архивариус, что ищет истину в хаосе данных. Он направил импульс в трещину на броне одного из стражей, и разряд проник внутрь, выведя тварь из строя — она рухнула, дымясь, её огоньки погасли, как угли, что догорели до конца. Другой бросился на него, его когти рассекли воздух, но Орион увернулся, используя обломки на платформе как укрытие, и ударил ногой в сустав твари, заставив её споткнуться с низким воем. Его импульс завершил дело, и страж упал, его корпус задымился, но их было слишком много — Легион наступал, как бесконечная волна, и Орион чувствовал, как его силы тают, как энергон, что вытекал из его царапин. Он бросил взгляд на Искру — её сияние было его якорем, но он боялся, что они не успеют доказать ей свою ценность.
Искра в центре платформы задрожала, её свет стал ярче, и слабые волны энергии начали расходиться от неё, как круги на воде, что тронул камень. Они коснулись Ориона и Мегатрона, и их искры вспыхнули, наполняясь теплом, что было одновременно успокаивающим и пугающим, как прикосновение звезды, что могла бы согреть или испепелить. Орион замер, чувствуя, как видения хлынули в его сознание: разрушенный Кибертрон, где башни Иакона лежали в руинах, а небо пылало красным, как кровавый закат; другой мир, где он стоял в золотой броне, окружённый воинами, что смотрели на него с верой, их оптика сияла надеждой; и Мегатрон, чья броня была чёрной, а клинок сиял, как молния, ведущий армию под знаменем, что трепетало в ветре хаоса, его голос гремел, как гром, что раскалывал небеса. Эти образы были не просто видениями — они были путями, что лежали перед ними, и Орион понял: их выбор здесь определит, какой из них станет реальностью.