Коридоры Изолятора-7 в недрах Мира Машин были как артерии механического чудовища, где каждый шаг отдавался эхом в металлическом чреве. Чёрные стены, усеянные мигающими датчиками и багровыми кристаллами Квинтессонов, сжимали пространство, их холодная поверхность отражала багровый свет энергонных жил, что пульсировали под потолком, как вены, полные яда. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом горелого металла, озона и едкого страха, что жалил сенсоры, вызывая помехи. Далёкие крики, заглушённые стенами, смешивались с низким гулом механизмов, создавая зловещий хор, что бил по процессорам, как молот. Ловушки — лазерные сетки, шипящие струи пара, электрические разряды — мелькали в полумраке, как когти, готовые схватить. Атмосфера была клаустрофобной, пропитанной напряжением и отчаянием, но голос Нокаута, слабый и язвительный, всё ещё звучал в их коммуникаторах, как маяк, что гнал их вперёд, несмотря на тьму, что сгущалась вокруг.
Орион Пакс и Мегатрон, воодушевлённые, но встревоженные шёпотом Нокаута, мчались через коридоры, их броня звенела от бега, а сенсоры работали на пределе, улавливая каждый звук. Орион, чья красно-синяя броня, покрытая пылью, сажей и дымящимися следами от разрядов, тускло отражала багровый свет, бежал впереди, его синяя оптика горела яростной решимостью, что боролась с тревогой. Золотые искры "Эха" на его плечах мерцали слабо, подавленные мраком, а его лицо, с резкими линиями и свежими царапинами, было напряжено, выдавая смесь надежды и страха. Его рука сжимала дата-пад, чей экран мигал, показывая последние метры до тюремного блока. Его движения были стремительными, но точными, как у воина, что балансирует на грани жизни и смерти, и его разум был сосредоточен на голосе Нокаута, что звучал в его процессорах, как клятва, которую он должен сдержать.
Мегатрон, чья серебристая броня, покрытая вмятинами, пятнами масла и пробоинами, гудела, как вулкан, бежал следом, его красная оптика пылала гневом, сузившись до тонких щелей, что горели, как раскалённые угли. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, было маской воина, чья ярость была его топливом, а его взгляд был прикован к коридору, как к арене, где он готов раздавить любого врага. Его энергонный клинок, обнажённый и пылающий багровым, отражал свет, как кровь, ждущая жертвы. Его шаги сотрясали пол, а его броня звенела, когда он уклонялся от лазерной сетки, чьи красные лучи рассекли воздух, высекающие искры.
Увеличение темпа: динамичные кадры их бега, где багровый свет заливал их броню, а тени от датчиков и кристаллов извивались на стенах, как призраки, что гнались за ними. Лазерные лучи, шипящий пар и голубые разряды мелькали вокруг, создавая вихрь опасности, а их фигуры, мелькающие в узких коридорах, были как искры в механическом аду. Орион проскользнул под струёй пара, его броня скрипнула, когда он перекатился, избегая электрического разряда, что ударил в стену, высекающий багровые искры. — Мы близко! — крикнул он, его голос был твёрдым, но полным напряжения, перекрывая гул механизмов.
— Нокаут где-то там! — Его синяя оптика метнулась к Мегатрону, и в его взгляде мелькнула мольба, как будто он умолял его сдержать ярость.
Мегатрон зарычал, его красная оптика вспыхнула, и он рубанул клинком по лазерной сетке, чьи лучи погасли, высекаемые его лезвием.
— Близко? — прорычал он, его голос был хриплым, пропитанным вызовом.
— Я чую их! Они не спрячут его от меня! — Его броня загудела громче, когда он рванулся вперёд, его клинок описал дугу, отражая разряд, что врезался в потолок, осыпая их ржавыми обломками. Его тень, отбрасываемая багровым светом, была как предвестие бури, но его взгляд был прикован к коридору, где гул механизмов сменился новым звуком — тяжёлым лязгом, что приближался, как поступь судьбы.
Коридор внезапно расширился, открывая вид на огромный зал, где массивный страж Квинтессонов — не дрон, а механический колосс — преграждал путь. Его корпус, чёрный и шипастый, был покрыт багровыми кристаллами, что пульсировали, как сердце, а его шесть конечностей, оснащённых плазменными пушками и когтями, двигались с ужасающей точностью. Его неоново-зелёные глаза, горящие в металлической маске, зафиксировались на героях, и его голос — низкий, скрежещущий, как ржавые шестерни — прогремел:
— Нарушители. Ваши искры принадлежат Квинтессонам.
— Пушки стража загудели, их багровые заряды осветили зал, как молнии, и пол содрогнулся, когда он шагнул вперёд.