Орион замер, его синяя оптика расширилась, и его броня скрипнула, когда он отступил в тень колонны, укрываясь от первого залпа, что врезался в стену, высекающий куски металла.
— Это не просто страж! — крикнул он, его голос был полным тревоги, но твёрдым.
— Нам нужно обойти его! Нокаут не выдержит долго! — Его разум заработал быстрее, анализируя зал, где трубы и платформы могли стать укрытием. Воспоминание о Рэтче — его слова о том, что сила врага может быть его слабостью — вспыхнуло в его процессорах, как маяк.
Мегатрон, чья красная оптика вспыхнула яростным огнём, шагнул вперёд, его клинок взметнулся, отражая заряд, что оставил дымящийся след на его броне.
— Обойти? — прорычал он, его голос был полным ненависти.
— Я разрублю эту тварь! — Его броня звенела, когда он рванулся к стражу, его клинок врезался в одну из конечностей, высекающий искры, но когти колосса хлестнули в ответ, отбросив его к стене с оглушительным грохотом. Пыль взвилась, а багровый свет озарил его броню, покрытую новыми вмятинами, но его красная оптика горела ярче, как будто боль лишь разожгла его гнев.
Орион рванулся к нему, его броня звякнула, когда он проскользнул под очередным залпом, укрываясь за трубой, что шипела паром.
— Мегатрон, держись! — крикнул он, его голос был полным отчаяния, но решимости.
— Мы должны работать вместе! — Его синяя оптика сканировала стража, замечая энергонный кристалл в его груди, что пульсировал ярче других.
— Его ядро! Это слабое место! — Он указал на кристалл, его рука дрожала, но его взгляд был полным надежды, что их союз, хрупкий, как нить, выдержит этот бой.
Мегатрон поднялся, его броня скрипела, а красная оптика сузилась, фиксируясь на кристалле.
— Вместе? — бросил он, его голос был хриплым, но в нём мелькнула тень усмешки.
— Только потому, что я хочу увидеть, как эта тварь рухнет! — Он рванулся вперёд, его клинок описал дугу, отвлекая стража, чьи пушки загудели, выпуская заряды, что осветили зал багровым пламенем. Орион, используя момент, прыгнул на платформу, его броня звякнула, когда он метнул обломок трубы в кристалл, высекающий трещину, от которой страж взревел, его движения стали хаотичнее.
Динамичные кадры: их фигуры, мелькающие среди труб и платформ, были как искры в бурном море багрового света, где заряды, искры и пар создавали вихрь хаоса. Страж, чьи конечности били, как молоты, сотрясал зал, а их броня, покрытая вмятинами и ожогами, блестела в багровом сиянии, подчёркивая их решимость. Голос Нокаута, всё ещё звучащий в их процессорах, был как шёпот, что гнал их вперёд, к нему, к Камере Эха, несмотря на колосса, что грозил их раздавить.
Коридор Изолятора-7 сужался, словно глотка зверя, готового проглотить всякого, кто осмелится шагнуть дальше. Стены, чёрные как смоль и усеянные багровыми кристаллами Квинтессонов, пульсировали зловещим светом, отбрасывая тени, что извивались, будто живые. Впереди возвышалась дверь — массивная, ржавая, покрытая символами: спирали, лучи, зигзаги, вырезанные в металле, мигали в такт невидимому ритму, словно глаза, следящие за каждым движением. Её поверхность, холодная и шершавая на ощупь, казалась древней, как само время, а багровый свет, лившийся с потолка, заливал всё вокруг кровавым сиянием. Воздух был густым, пропитанным запахом горелого металла и едкого озона, что жалил сенсоры, заставляя их трещать от помех. Из-за двери доносился низкий гул, смешиваясь с приглушёнными криками, которые стены заглушали, но не могли стереть. Тишина здесь была обманчивой, как шорох змеи перед броском.
Орион Пакс и Мегатрон остановились перед дверью, их броня звенела от напряжения, а шаги гулко отдавались в узком коридоре. Орион, чья красно-синяя броня была покрыта пылью и дымящимися следами от недавнего боя, выглядел как воин, чья решимость боролась с усталостью. Золотые искры "Эха" на его плечах мерцали тускло, подавленные мраком этого места, но синяя оптика горела ярко, полная сосредоточенности и скрытой тревоги. Его лицо, с резкими чертами и свежими царапинами, было напряжено, губы сжаты в тонкую линию, выдавая бурю внутри: надежду, что Нокаут где-то рядом, и страх перед тем, что их ждёт за этой дверью. В руках он сжимал дата-пад, чей экран мигал багровыми линиями, отражая схему Изолятора-7, — его последний инструмент в этой гонке со временем.
Рядом стоял Мегатрон, чья серебристая броня, измятная и покрытая пятнами масла, гудела, как грозовая туча перед ударом. Его красная оптика пылала гневом, сузившись до тонких щелей, что сверкали, как раскалённые угли в полумраке. Лицо, пересечённое шрамами, было маской ярости, но в глубине взгляда мелькала настороженность — инстинкт воина, чующий ловушку. Его рука лежала на рукояти энергонного клинка, чьё багровое свечение отражалось в его броне, словно кровь, готовая пролиться. Каждый его шаг сопровождался скрипом металла, а тень, что он отбрасывал, казалась саваном, нависшим над дверью.