— Она говорит с нами, — выдохнул он, отступая к центру платформы. Его голос дрожал от благоговения, но он не отводил глаз от Легиона, чьи когти уже рвали воздух в метре от него.
— Она показывает нам, что может быть.
Мегатрон рубанул очередного стража, его клинок вонзился в броню с хрустом, и он повернулся к Ориону, его оптика вспыхнула, как угли в шахтной печи.
— Говорит? — Он сплюнул энергон на платформу, его голос был хриплым от напряжения, но в нём звучал вызов.
— Пусть говорит быстрее, или мы не доживём до её выбора! Эти твари не остановятся, пока не раздавят нас!
Искра вспыхнула ещё ярче, её свет сгустился, формируя стену вокруг платформы — золотую, дрожащую, как щит, что поднялся из самого сердца Кибертрона. Стражи врезались в неё, их когти высекали искры, что гасли в воздухе, как угасающие звёзды, но барьер держался, отбрасывая их назад с глухим гулом, что эхом отдавался в бездне. Орион и Мегатрон стояли в центре, их броня покрыта пылью и энергоном, и их взгляды встретились — не как враги, а как союзники, чьи судьбы пересеклись в этот момент перед лицом общей угрозы. Их дыхательные фильтры работали с перебоями, пар поднимался от их брони, и в золотом свете они казались не просто трансформерами, а фигурами из легенд, что стояли на пороге судьбы.
Но затем свет Искры потемнел, и из глубины пропасти поднялась фигура — высокая, массивная, чья броня была золотой, но потемневшей от времени, как металл, что видел миллионы циклов и впитал в себя их тьму. Альфа Трион шагнул на платформу, его шаги были медленными, но тяжёлыми, как удары молота, что выковали Кибертрон из хаоса. Его оптика горела синим, холодным, как лёд, что замораживал звёзды, и в её глубине чувствовалась сила, что не знала жалости. Его правая рука заканчивалась длинным копьём, чей наконечник сиял, как квинтессонская звезда, острый и смертоносный, а левая держала щит, сотканный из света, что дрожал от энергии, как поверхность солнца, готового взорваться. Его голос прогремел, глубокий и властный, как раскат грома в недрах Кибертрона, и каждое слово падало на платформу, как камень, что мог бы сокрушить их.
— Вы не достойны её, — сказал он, и его тень упала на Искру, искажая её сияние, как облако, что закрывало солнце.
— Я — хранитель порядка. Мультивселенная — моя крепость, и я не позволю вам разрушить её хаосом ваших жалких мечтаний. Искра останется со мной, а вы станете пылью под её светом, как все, кто осмелился бросить мне вызов.
Орион шагнул вперёд, его кулаки сжались, и слабый импульс всё ещё мерцал в его ладони, как последний луч надежды, что он мог бы противопоставить этой мощи.
— Ты не хранитель, — ответил он, его голос был твёрдым, несмотря на усталость, что тянула его броню к земле.
— Ты тюремщик. Искра позвала нас, а не тебя. Ты держишь её в цепях, потому что боишься того, что она может дать нам — свободы, что ты не можешь контролировать. Если ты хочешь её удержать, докажи, что она выбрала тебя, а не нас.
Мегатрон поднял клинок, его ухмылка стала шире, и в его глазах загорелся огонь, что Орион видел в шахтёрах Каона — огонь тех, кто бросал вызов богам, зная, что может проиграть, но не сдаваясь.
— Докажи? — Он рассмеялся, и его броня клацнула от движения, отбрасывая слабые искры в золотой свет.
— Я не доказываю ничего мертвецам. Ты хочешь боя, Трион? Ты его получишь. Эта Искра будет моей, и я разнесу твой порядок в щебень, как разнёс бы стены шахт, если бы у меня была такая сила раньше.
Альфа Трион поднял копьё, и свет от его щита стал ярче, как солнце, что могло бы испепелить их одним взглядом. Легион отступил, их фигуры растворились в тенях пропасти, но их присутствие всё ещё витало в воздухе, как угроза, что ждала своего часа, готовая вернуться по первому зову своего хозяина. Искра между ними задрожала, её сияние стало неровным, как будто она чувствовала бурю, что вот-вот разразится, и её свет отражался в глазах Ориона и Мегатрона, как зеркало, что показывало их души.