Элита-1 стояла у входа, её фигура, освещённая багровым светом, была как воплощение войны, закалённое в огне. Её броня, некогда сияющая классическими розово-белыми тонами, теперь была изношена, покрыта боевыми шрамами, ржавыми потёками и самодельными модификациями — пластинами, приваренными наспех, и усиленными суставами, что говорили о суровости её мира. Её изумрудная оптика, яркая и проницательная, горела холодным светом, словно два клинка, готовых пронзить любую ложь. Её лицо — острое, с лёгкими следами ржавчины и шрамов — было маской решимости, но в глубине её взгляда мелькала тень боли, как будто годы борьбы оставили в ней раны, скрытые за бронёй. В её руках сверкали два энергетических бластера, их стволы были направлены на героев, а её стойка — напряжённая, но уверенная — выдавала лидера, закалённого в бесчисленных боях. Она была прагматична, лишённая сантиментов, но её движения, точные и экономичные, намекали на глубокую заботу о тех, кого она защищала.
Орион Пакс стоял перед Нокаутом, его красно-синяя броня, покрытая пылью и дымящимися следами боя, тускло блестела в багровом свете. Золотые искры "Эха" на его плечах мерцали слабо, подавленные мраком энергоузла, но его синяя оптика горела мягким, но решительным светом, полным стремления к миру. Его лицо — резкое, с новыми царапинами и вмятинами — было напряжено, губы сжаты, выдавая внутреннюю борьбу: желание разрядить конфликт и страх, что Элита-1 не даст им шанса. Его руки были подняты в примирительном жесте, но сенсоры оставались настороже, улавливая каждый шорох за стенами. Его голос, спокойный, но твёрдый, прорвался сквозь тишину:
— Мы не враги, Элита-1. Меня зовут Орион Пакс. Мы здесь, чтобы остановить Квинтессонов. — Его синяя оптика встретила её изумрудный взгляд, и в ней мелькнула искренность, как будто он пытался достучаться до её искры.
— Нам нужен Нокаут. Он знает о Камере Эха. — Его слова были осторожными, но полными срочности, и он чувствовал, как гул труб давил на него, напоминая о близости патрулей.
Мегатрон, чья серебристая броня, измятая и покрытая пятнами масла, гудела, как грозовая туча, стоял чуть поодаль, его красная оптика пылала гневом, сузившись до тонких щелей, что сверкали, как раскалённые угли. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, было маской воина, чья ярость была готова вырваться наружу, а его энергонный клинок, поднятый в боевой стойке, гудел, отражая багровый свет, как кровь, ждущая жертвы. Его тень, огромная и зловещая, падала на ржавый пол, и его голос, хриплый и яростный, прогремел:
— Опусти оружие, или я разрублю тебя на куски! — прорычал он, его броня звякнула, когда он шагнул вперёд, его клинок сверкнул, как молния.
— Мы не твои враги, но я не стану ждать, пока ты решишь! — Его оптика метнулась к бластерам Элиты, и в его взгляде мелькнула тень вызова, как будто он ждал её первого шага.
Элита-1 не дрогнула, её изумрудная оптика сузилась, и её голос, низкий и резкий, как удар клинка, разрезал напряжение:
— Не враги? — бросила она, её бластеры остались неподвижными, но её палец лежал на спусковом механизме, готовый к действию.
— Вы привели патруль прямо к нам. Назови мне причину, почему я не должна прострелить ваши искры прямо сейчас. — Её взгляд метнулся к Нокауту, лежащему на панелях, и её лицо напряглось, как будто она узнала его, но её оптика вернулась к Ориону и Мегатрону, полная подозрения.
— Кто вы такие, и что вам нужно от этого… отступника? — Её слова были холодными, но в них чувствовалась тень боли, как будто она несла бремя потерь, что делало её недоверчивой ко всем.
Нокаут, чья тусклая алая оптика мигнула слабо, поднял голову, его хриплый голос, пропитанный цинизмом, прорвался сквозь гул: