Золотая бездна затихла, ожидая столкновения, что определит судьбу Кибертрона и всех Свернутых Реальностей, и в этот момент время словно замерло, оставив их троих — Ориона, Мегатрона и Альфу Триона — на пороге битвы, что могла бы изменить всё.
Золотая бездна замерла в тревожном предчувствии, её сияние дрожало, как поверхность расплавленного металла, готового взорваться под давлением скрытой силы. Платформа, вырезанная из чёрного металла, покрытого символами, что пульсировали в такт Искре Мультиверсума, стала ареной, где время сжалось до точки кипения, а воздух гудел от напряжения, пропитанный металлической пылью и слабым запахом горелого энергона. Искра в центре сияла, её золотой свет струился, как река, что могла бы исцелить раны Кибертрона или затопить его в хаосе, и её пульсация отдавалась в искрах Ориона и Мегатрона, связывая их с ней незримыми узами, что проникали глубже брони, в самую суть их существ. Но над этой светящейся гармонией нависла тень Альфы Триона — массивная, золотая фигура, чья броня, потемневшая от веков, казалась выкованной из самого сердца Кибертрона, а синие глаза горели холодом, что замораживал звёзды. Его копьё, чей наконечник сиял, как квинтессонская звезда, острый и смертоносный, и щит, сотканный из дрожащего света, были не просто оружием — они были символами порядка, что он навязывал мультивселенной, и он держал их с уверенностью, что не знала сомнений, как древний страж, чья воля была высечена в металле вечности.
Орион стоял перед ним, его красно-синяя броня отражала золотое сияние Искры, но слабые царапины и пятна энергона на ней говорили о битвах, что он уже прошёл — от тихих архивов Иакона до катакомб, где он столкнулся с тенями прошлого. Его оптические сенсоры встретились с ледяным взглядом Альфы, и в них не было страха — только решимость, что родилась в тишине среди дата-панелей, где он искал правду среди пыли и обрывков древних текстов. Его искра билась в груди в унисон с Искрой, и он чувствовал её волю — не как приказ, а как вопрос, что проникал в его сознание: кто он? Хранитель знаний, что хотел исцелить Кибертрон, вернуть ему гармонию, о которой говорили легенды Первых Праймов, или пешка, что слепо шёл за её светом, не понимая его цены? Он сжал кулаки, слабый импульс всё ещё мерцал в его ладони, как последний луч надежды, и его голос, хоть и тихий, разрезал гул бездны, как луч света, что пробивал тьму веков.
— Ты называешь это порядком, — сказал он, и его слова падали на платформу, как камни в безмолвное море, оставляя круги в золотом сиянии. — Но твой порядок — это цепи, что сковывают не только нас, но и её. Искра позвала нас, потому что хочет свободы, а не твоей клетки, Трион. Ты боишься её силы — боишься, что она выберет не твои золотые башни и холодный контроль, а нас — тех, кто готов рискнуть всем ради Кибертрона, ради его будущего, а не его прошлого.
Мегатрон шагнул вперёд, его серебристая броня сверкала в золотом свете, как клинок, выкованный в горниле шахт Каона, и каждая вмятина на ней была как медаль, заработанная в боях за выживание, где он ломал камень и мечтал о дне, когда его голос будет услышан. Его клинок, покрытый пятнами чёрной жидкости и исцарапанный от схваток с Легионом, поднялся в дерзком вызове, и его красные оптические сенсоры сузились до тонких щелей, в которых горел огонь — не просто гнев, а пламя, что пылало в нём с тех дней, когда он гнул спину под гнётом Совета, шепча себе, что однажды разнесёт их золотые башни в пыль. Его тень пересекла платформу, острая и длинная, как лезвие, что могло бы разрубить саму судьбу, и его голос прогремел, хриплый и полный презрения, как рокот обвала в шахте, что хоронил слабых.
— Порядок? — Он рассмеялся, и звук был как скрежет металла о металл, резкий и вызывающий, отражаясь от стен бездны.
— Твой порядок — это могила для шахтёров вроде меня, Трион. Ты прячешься за своими игрушками, пока мы гниём внизу, ломая спины ради твоих крошек энергона. Эта Искра — моя, и я разнесу твои цепи в пыль, как разнёс бы стены шахт, если бы она была у меня тогда. Докажи своё право? Я не доказываю ничего мертвецам — я беру, что хочу, и ты не остановишь меня!
Альфа Трион поднял копьё выше, и свет от его щита вспыхнул, ослепительный, как солнце, что могло бы испепелить их одним взглядом, заливая платформу холодным сиянием, что резало оптику. Его броня задрожала, и из-под неё вырвались тонкие струи энергии, синие и холодные, как дыхание мультивселенной, что он охранял миллионы циклов. Его голос был глубоким, властным, и каждое слово падало на платформу, как удар молота, что выковал Кибертрон из хаоса, оставляя эхо, что проникало в металл и заставляло его дрожать.