Мегатрон, чья серебристая броня, измятая и покрытая пятнами масла, гудела, как грозовая туча, шагал позади, его красная оптика пылала раздражением, сузившись до тонких щелей, что сверкали, как раскалённые угли. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, было маской воина, чья ярость тлела под поверхностью, а его энергонный клинок, убранный, но готовый к бою, слабо гудел, отражая багровый свет, как затаённая угроза. Его тень, огромная и зловещая, падала на стены, и его шаги сотрясали пол, высекающие искры из обломков, как будто сам туннель дрожал от его присутствия.
Нокаут, поддерживаемый Орионом, ковылял с трудом, его броня цвета красного вина, изуродованная трещинами и ожогами, дымилась, а из разрывов торчали искрящие провода. Его тусклая алая оптика мигала слабо, но в ней горела искра цинизма, что боролась с болью. Его лицо, острое и покрытое шрамами, искажала гримаса, но губы кривились в слабой усмешке, как будто он находил иронию в их положении. Его хриплый голос, прерывистый, прорвался сквозь гул:
— Элита… если это… твой лучший маршрут… я начинаю… скучать по Квинтессонам… — Его усмешка дрогнула, когда он споткнулся, но Орион удержал его, и он бросил взгляд на туннель, его оптика сузилась, как будто он искал ловушку.
Элита-1 резко остановилась, её изумрудная оптика сверкнула, и она подняла руку, призывая к тишине. Её сканер издал слабый писк, и она указала на пол, где едва заметная панель, покрытая ржавчиной, скрывала ловушку.
— Шаг влево, — приказала она, её голос был низким, но твёрдым, как сталь.
— Здесь растяжка. Один неверный шаг, и нас завалит. — Она опустилась на одно колено, её пальцы ловко отключили скрытый механизм, и панель с шипением отъехала, открывая яму, утыканную шипами, чьи острия блестели в багровом свете. Её лицо напряглось, но в её оптике мелькнула тень удовлетворения, как будто она гордилась своим знанием этих смертельных троп.
— Сопротивление не выжило бы без таких уловок. Держитесь за мной. — Она поднялась, её броня звякнула, и она продолжила путь, её маячок отбрасывал тонкий луч света, что выхватывал из мрака следы борьбы — царапины на стенах, обугленные пятна от плазмы, знаки Сопротивления, вырезанные в металле.
Орион, чья синяя оптика расширилась, кивнул, его голос, мягкий, но полный уважения, прорвался сквозь тишину:
— Ты знаешь эти туннели лучше, чем кто-либо. — Его взгляд был прикован к Элите, и он осторожно шагнул за ней, поддерживая Нокаута.
— Как долго Сопротивление использует эти пути? — Его слова были полными любопытства, но в них чувствовалась тень тревоги, как будто он осознавал, насколько хрупким было их положение.
Элита-1 не обернулась, но её голос, холодный и прагматичный, отозвался эхом в туннеле:
— С тех пор, как Квинтессоны начали пожирать этот мир. — Её оптика сузилась, и она указала на выгравированный знак Сопротивления, его когти блестели в свете её маячка.
— Эти туннели — наши вены. Мы знаем каждый их изгиб. Но даже мы не застрахованы от их патрулей. — Её слова были как предупреждение, и она ускорила шаг, её броня отражала багровый свет, как маяк, ведущий их сквозь мрак.
Мегатрон зарычал, его красная оптика вспыхнула раздражением, и его голос, хриплый и яростный, прогремел, заглушая гул труб:
— Хватит красться, как крысы! — рявкнул он, его броня загудела громче, и он сжал кулак, высекающий искры из стены.
— Если патруль Квинтессонов здесь, я раздавлю их! Назови их местоположение, Элита, и я покажу, что значит настоящая сила! — Его тень нависла над туннелем, как буря, но в его оптике мелькнула тень нетерпения, как будто он жаждал действия.
Элита-1 резко обернулась, её изумрудная оптика сверкнула, и её голос, резкий, как клинок, разрезал его тираду:
— Твоя сила бесполезна, если мы все погибнем в обвале, Мегатрон. — Она указала на потолок, где трещины излучали слабый багровый свет, и её лицо напряглось.
— Один громкий звук, и эти туннели похоронят нас. Держи свой гнев в узде, или я оставлю тебя здесь. — Её слова были как приказ, но в них чувствовалась тень уважения, как будто она признавала его мощь, но требовала дисциплины.