— Проведи сканирование, но быстро. Патрули Квинтессонов близко. — Её слова были как приказ, но в них чувствовалась срочность, как будто она знала, что время играет против них.
Охранник кивнул, его оптика сузилась, и он активировал портативный сканер, чей голубой луч прошёлся по Элите, а затем по каждому из героев. Луч задержался на Мегатроне, чья броня загудела громче, и охранник нахмурился, его рука напряглась на бластере.
— Этот… излучает слишком много энергии, — сказал он, его голос был полным подозрения.
— Назови причину, почему мы должны впустить его. — Его оптика метнулась к Элите, и турели слегка повернулись, их прицелы замерли на Мегатроне.
Мегатрон зарычал, его красная оптика вспыхнула, и он сжал кулак, высекающий искры из пола.
— Причина? — прорычал он, его голос гремел, заглушая гул энергонного щита. — Я могу разнести эту дверь и ваши игрушки одним ударом! Впустите нас, или я покажу, что значит настоящая сила! — Его тень нависла над охранниками, и его броня загудела, как буря, готовая разразиться.
Элита-1 резко повернулась, её изумрудная оптика сузилась, и её голос, резкий, как клинок, разрезал его тираду:
— Мегатрон, хватит! — Она шагнула между ним и охранником, её броня отразила голубой свет, подчёркивая её шрамы. — Они делают свою работу. Если ты хочешь войти, подчинись. — Её оптика встретила его взгляд, и её лицо напряглось, как будто она испытывала его выдержку.
— Или я оставлю тебя здесь. — Её слова были как удар, но в них чувствовалась тень уважения, как будто она признавала его силу, но требовала дисциплины.
Орион, чья синяя оптика расширилась, шагнул вперёд, его голос, мягкий, но твёрдый, прорвался сквозь напряжение:
— Мы здесь, чтобы сражаться вместе, — сказал он, его рука сжала отсек, где хранился кристалл "Эха Искры".
— Элита привела нас, потому что мы нужны Сопротивлению. Дайте нам шанс доказать это. — Его взгляд был полным искренности, и он выдержал суровый взгляд охранника, как будто подтверждая свою веру в их миссию.
Охранник, чья оптика сузилась, завершил сканирование, и его сканер издал одобрительный писк. Он отступил, но его рука осталась на бластере.
— Сканирование чистое, — сказал он, его голос был холодным, но формальным.
— Элита, они под твоей ответственностью. Если они нарушат протокол, ты ответишь. — Он ввёл код в панель у двери, и энергонный щит с шипением отключился, открывая вид на укреплённый зал базы — массивное пространство, где стены были покрыты мониторами, а бойцы Сопротивления, чьи броня блестела в голубом свете, готовили оружие и анализировали данные.
Нокаут, чья алая оптика мигнула, хмыкнул, его усмешка стала шире, и он прохрипел, его голос был пропитан чёрным юмором:
— Ну, это было… почти весело, — сказал он, его броня скрипнула, когда он выпрямился. — Если ваши охранники такие милые, Элита, я уже жду вечеринку внутри. — Его взгляд метнулся к турелям, и его тон стал язвительным.
— Может, мне стоит взломать их игрушки… для практики? — Его слова были как укол, но его оптика была насторожённой, как будто он чувствовал, что база скрывает ещё больше тайн.
Элита-1 бросила на него взгляд, её губы искривились в лёгкой, холодной усмешке.
— Держи свои инструменты при себе, Нокаут, — сказала она, её голос был твёрдым, но в нём мелькнула тень амбивалентности.
— Ты уже доказал свою полезность. Не порти впечатление. — Она повернулась к двери, её броня звякнула, и её фигура, освещённая голубым светом, была как маяк, ведущий их в сердце Сопротивления.
— За мной. Разведчики ждут. Не заставляйте их сомневаться. — Её слова были как приказ, и она шагнула в зал, её оптика сканировала пространство, как будто она была готова к любому исходу.
Крупные планы: изумрудная оптика Элиты-1, пылающая холодной решимостью, контрастировала с её изношенной бронёй, где шрамы и ржавчина рассказывали её историю; её лицо, напряжённое, но властное, подчёркивало её лидерство. Синяя оптика Ориона, полная искренности, сияла в голубом свете, а его рука, сжимающая отсек с кристаллом, дрожала от напряжения. Красная оптика Мегатрона, пылающая раздражением, освещала турели, а его броня, гудящая от мощи, отбрасывала зловещую тень. Алая оптика Нокаута, искрящая циничной уверенностью, отражала голубой свет, а его усмешка подчёркивала его дерзость. Голубой свет энергонного щита заливал коридор, отбрасывая резкие тени, что извивались, как призраки, а гудение турелей и суровые взгляды охранников напоминали, что последний кордон — это не просто проверка, а порог, за которым их ждёт либо союз, либо суд.