— Мегатрон, держи центр! Стилвейв, фланг! Нокаут, сколько тебе нужно?! — Её клинок, активированный с шипением, рассёк манипулятор дрона, и она метнулась за укрытие, её броня звякнула, отражая багровый свет.
— Если ты не откроешь этот проход, мы станем металлоломом! — Её слова были как удар, но в них чувствовалась вера в его мастерство.
Мегатрон, чья серебристая броня гудела, как буря, стоял в центре поля боя, его энергонный клинок, пылающий багровым, рассекал дронов, как бумагу. Его красная оптика пылала яростным огнём, а угловатое лицо, пересечённое шрамами, искажала гримаса триумфа. Его тень, огромная и зловещая, плясала на ржавом грунте, а его голос, громовой, заглушил лязг металла:
— Пусть идут! — прорычал он, его клинок вспыхнул, отражая плазменный выстрел.
— Я раздавлю их всех! — Его броня искрила от попаданий, но он двигался, как неудержимая сила, его удары сотрясали руины, а каждый взрыв дрона был как его личная победа.
Нокаут, чья алая оптика сузилась, ввёл код, предложенный Орионом, и голографический интерфейс мигнул, показывая, как часть шифров распалась, но новые линии тут же возникли, как паутина, защищающая ядро системы. Панель искрила, провода шипели, а мигающие индикаторы, багровые и зелёные, пульсировали, как сердце, готовое остановиться. Он выругался, его голос был полон язвительного раздражения:
— Чтоб их Искра! Эти шифры живые! — Его пальцы заплясали быстрее, подключая импульсатор, чей голубой свет синхронизировался с панелью.
— Орион, дай мне ещё одну частоту, или я начну ломать это молотком! — Его усмешка была дерзкой, но его броня дрожала от напряжения, а его оптика горела, как у трансформера, загнанного в угол.
Орион, чья синяя оптика мигнула, крикнул, уклоняясь от очередного разряда:
— Пробуй 4.2 террацикла! — Его датапад показал новую последовательность, и он метнул энергонный диск, что с визгом врезался в дрона, давая Нокауту несколько секунд.
— Их система адаптируется, но я вижу паттерн! Держись, Нокаут! — Его голос был полон срочности, но в нём чувствовалась вера, как будто он знал, что Нокаут справится.
Сайфер, чья серебристая броня мигала датчиками, метнулась к Элите, её глушилка искрила, перегружаясь от сигналов подкреплений. Её синяя оптика сузилась, и она крикнула, её голос был холодным, но с ноткой паники:
— Глушилка на пределе! Подкрепления в двадцати метрах! — Она выстрелила из запястного бластера, выведя из строя сенсор дрона, и её броня сверкнула, отражая багровый свет.
— Нокаут, шевелись! — Её движения были как танец, но её оптика горела тревогой.
Стилвейв, чья тёмно-зелёная броня выдержала серию плазменных разрядов, выпустил поток плазмы из манипуляторов, превратив ржавую балку в дымящееся укрытие. Его жёлтая оптика горела сосредоточенностью, и он прогремел:
— Я держу фланг! Но их слишком много! — Его щит поглотил выстрел, и он метнулся к Ориону, защищая его от дрона, чей манипулятор врезался в грунт, высекающий искры.
Брейкшот, чья серая оптика сверкнула через прицел, выстрелил, пробив ядро ещё одного дрона, чей взрыв осветил руины. Его голос, ледяной, передал по связи:
— Пятый дрон готов. Но я вижу киборгов. Они близко. — Его винтовка повернулась, и он замер, готовый к следующему выстрелу.
Нокаут, чья алая оптика вспыхнула, ввёл последнюю частоту. Голографический интерфейс издал низкий гул. Система Квинтессонов, казалось, признала поражение. Его пальцы отключили импульсатор. Панель мигнула, открывая массивную дверь. Створки, покрытые багровыми символами, разошлись с шипением. Он крикнул, и его голос был полон триумфа.
— Готово! Дверь открыта! — Его усмешка стала шире, и он отпрянул от панели, его броня искрила от близкого разрыва.
— А теперь бежим, пока нас не зажарили! — Его тон был дерзким, но его оптика сузилась, уловив движение киборгов в тенях.
Элита-1 крикнула, её изумрудная оптика сверкнула, и её голос, резкий, как клич, разрезал хаос:
— За мной! К проходу! — Она метнулась к двери, её клинок рассёк последнего дрона, и её броня звякнула, отражая багровый свет.
— Нокаут, хорошая работа! Орион, прикрывай его! — Её фигура, освещённая вспышками, была как маяк, ведущий их через бурю, а её шаги эхом отдавались в руинах, как барабанный бой.
Крупные планы: алая оптика Нокаута, искрящая дерзкой уверенностью, отражала багровый свет панели, а его пальцы, танцующие по интерфейсу, были как кисть художника; его лицо, искажённое усмешкой, сверкало в полумраке. Синяя оптика Ориона, полная сосредоточенности, сияла в дыму, а его броня дымилась от близких разрывов.