— Квинтессоны заслуживают только уничтожения! Назови мне цель, Элита, и я разнесу это место в пыль! — Его броня искрила, как будто его ярость питалась энергией зала, но его взгляд был прикован к ядру, как будто он видел в нём воплощение всего, что он ненавидел.
Нокаут, чья броня цвета красного вина, изуродованная трещинами и ожогами, дымилась, остановился у терминала, его алая оптика горела смесью восхищения и цинизма. Его лицо, острое и покрытое шрамами, искажала лёгкая усмешка, но его пальцы, сжимавшие модифицированные инструменты, уже тянулись к терминалу, чьи багровые символы пульсировали, как живые. Он хмыкнул, его голос был пропитан чёрным юмором:
— Ну, это… почти красиво, если забыть, что оно хочет нас убить. — Его оптика сузилась, изучая терминал, и он подключил свой датапад, чей экран показал сложную сеть данных.
— Эти Квинтессоны знают толк в технологиях. Может, я украду пару идей, прежде чем мы всё взорвём? — Его тон был дерзким, но его движения были точными, как у мастера, влюблённого в своё ремесло.
Бойцы Сопротивления, стоявшие позади, замерли, их оптика отражала багровый свет. Стилвейв, чья тёмно-зелёная броня загудела, сжал сварочные манипуляторы, его жёлтая оптика горела сосредоточенностью, но в ней мелькнула тень ужаса, когда он увидел капсулы.
— Это… хуже, чем мы думали, — прогремел он, его голос был грубым, но полным боли.
— Они крадут наши искры… для этого. — Его броня искрила, как будто он сдерживал желание разнести всё вокруг.
Сайфер, чья серебристая броня, усеянная датчиками, мигала, подключилась к терминалу рядом с Нокаутом, её синяя оптика сузилась, анализируя данные.
— Их системы… они связаны с ядром, — прошептала она, её голос был холодным, но с ноткой тревоги.
— Если мы ошибаемся с зарядами, это место станет нашей могилой. — Её пальцы двигались по терминалу, синхронизируясь с Нокаутом, и её броня сверкнула, отражая неоново-зелёный свет.
Брейкшот, чья чёрно-алая броня сливалась с тенями, занял позицию у входа, его серая оптика, холодная, как сталь, следила за проходом через прицел винтовки.
— Движение в коридоре, — передал он по связи, его голос был ледяным.
— Подкрепления близко. Работайте быстрее. — Его броня была неподвижной, но его оптика горела, как прицел, готовый к бою.
Элита-1 шагнула к ядру, её изумрудная оптика обвела его кольца, чьи энергонные потоки извивались, как змеи. Она указала на узлы, где кольца соединялись, и её голос, твёрдый, но с ноткой отвращения, прорвался сквозь гул:
— Заряды нужно установить на эти узлы. — Она указала на три точки, где багровый свет был ярче.
— Нокаут, Сайфер, найдите способ отключить защиту. Орион, просчитай тайминг. Мегатрон, Стилвейв, готовьтесь к бою. — Её оптика метнулась к капсулам, где силуэты трансформеров, их броня, интегрированная в механизмы, слабо шевелилась, и её лицо напряглось, как будто она чувствовала их боль.
— Мы не просто уничтожаем генератор. Мы освобождаем их. — Её слова были как клятва, и она повернулась к группе, её броня сверкнула, отражая багровый свет.
Орион, чья синяя оптика сузилась, подключил датапад к терминалу, его пальцы пробежались по экрану, анализируя энергонные частоты.
— Я могу синхронизировать заряды, — сказал он, его голос был полон сосредоточенности.
— Но нам нужно меньше десяти секунд между взрывами, иначе ядро перегрузится и уничтожит нас. — Его оптика метнулась к ядру, и его броня дрожала, как будто он чувствовал его мощь.
— Это… как сердце, но без души. — Его слова были тихими, но в них чувствовалась боль, как будто он видел в этом месте отражение того, что Квинтессоны сделали с их миром.
Мегатрон зарычал, его красная оптика вспыхнула, и его клинок, пылающий багровым, рассёк воздух, как вызов.
— Душа или нет, я разрублю его! — прорычал он, его голос гремел, заглушая гул.
— Назови мне время, Элита, и я закончу это! — Его тень нависла над ядром, и его броня искрила, как будто его ярость питалась энергией этого места.
Нокаут, чья алая оптика мигнула, хмыкнул, его пальцы заплясали по терминалу, взламывая защиту.
— Ох, Мегатрон, дай мне пару секунд, и я сделаю это красиво, — сказал он, его голос был пропитан язвительным весельем.
— Эти системы — как головоломка, а я… мастер их ломать. — Его усмешка стала шире, но его оптика сузилась, как будто он чувствовал, что время истекает.
Панорамный вид зала — ядро, пульсирующее багровым светом, энергонные каналы, извивающиеся, как вены, капсулы с порабощёнными трансформерами, чьи силуэты корчились в агонии — был как картина кошмара, где технологии и страдания сплелись в единое целое. Багровый и неоново-зелёный свет заливали пространство, отбрасывая резкие тени, что извивались, как призраки, а гул ядра и треск механизмов напоминали, что это место — не просто цель, а воплощение мощи Квинтессонов, которое группа должна разрушить, чтобы вернуть надежду.