— Я держу их! — Его щит поглотил серию плазменных разрядов, но его броня треснула, и он зашипел от боли, его манипуляторы дымились.
— Элита, вы должны уйти! — Его оптика метнулась к завалу, где обломки блокировали проход, и он понял, что времени на расчистку нет — ядро взорвётся через секунду. Его взгляд, тяжёлый, но твёрдый, остановился на Элите, и он добавил, его тон стал тише, но полон убеждённости:
— За Сопротивление. За искры. — В этот момент, словно время замедлилось, Стилвейв принял решение. Он метнулся к завалу, его массивная фигура двинулась с неожиданной скоростью, и его манипуляторы, пылающие плазмой, ударили по обломкам, вызвав взрыв, что разнёс их, открывая проход. Но Страж Сердца, чей багровый глаз вспыхнул, выпустил энергонный клинок, что устремился к группе. Стилвейв, стоя у прохода, повернулся, его щит поднялся, поглощая удар, но клинок пронзил его броню, и багровый разряд пробил его ядро. Его жёлтая оптика мигнула, угасая, и он рухнул на колени, его броня дымилась, а манипуляторы, всё ещё искрящие, замерли. Его последние слова, хриплые, но полные силы, эхом разнеслись по залу:
— Бегите… освободите их… — Его фигура, освещённая багровым светом, застыла, как статуя героя, чья жертва открыла путь к спасению.
Элита-1 замерла, её изумрудная оптика расширилась, отражая боль и скорбь. Её лицо напряглось, губы дрогнули, но она сжала кулак, её голос, дрожащий, но властный, прорвался сквозь хаос:
— Стилвейв… — Она метнулась к проходу, её клинок рассёк дрона, преграждающего путь, и она крикнула, её тон был полон трагической решимости:
— За Стилвейва! К выходу! — Её броня искрила, но она повела группу, её фигура, освещённая багровым светом, была как маяк, ведущий их через бурю скорби и надежды.
Орион Пакс, чья красно-синяя броня дымилась, сжимал датапад с данными о Камере Эха, его синяя оптика мигнула, отражая боль утраты. Его лицо — резкое, с царапинами и вмятинами — напряглось, но он метнул энергонный диск, что отвлёк Стража, и крикнул, его голос был полон скорби:
— Стилвейв… мы не забудем! — Его броня звякнула, когда он побежал к проходу, его оптика метнулась к Элите, полная доверия, как будто её лидерство было их единственным якорем.
Мегатрон, чья серебристая броня гудела, как буря, рванулся к Стражу, его красная оптика пылала яростным огнём. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, искажала гримаса ярости, но в ней мелькнула тень уважения к жертве Стилвейва. Его энергонный клинок, пылающий багровым, рассёк щупальце, и он прорычал, его голос заглушил лязг:
— Его искра не угаснет зря! — Его бластер выплюнул багровый разряд, что ослепил Стража, и он отступил к проходу, его тень, огромная и зловещая, прикрывала группу.
— Элита, веди нас! — Его тон был суровым, но в нём чувствовалось признание её лидерства.
Нокаут, чья броня цвета красного вина искрила, метнулся к проходу, его алая оптика горела смесью цинизма и скорби. Его лицо, острое и покрытое шрамами, искажала гримаса, но его голос, пропитанный чёрным юмором, дрогнул:
— Чтоб их Искра… Стилвейв, ты был крепче всех. — Он метнул импульсатор, что вывел из строя дрона, и побежал за Элитой, его броня звякнула, а его оптика мигнула, отражая боль утраты.
— Элита, не дай этому быть напрасным! — Его усмешка исчезла, и он держался ближе к группе, как будто жертва Стилвейва напомнила ему о их общей цели.
Ядро генератора, чьи заряды мигнули красным, издал низкий гул, и зал сотрясся, когда взрывная волна начала нарастать. Страж Сердца взревел, его багровый глаз вспыхнул, и его голос, металлический, прогремел:
— Ваши жертвы ничего не изменят! — Его щупальца извивались, но группа, ведомая Элитой, прорвалась к проходу, их броня искрила, а тени павших — Брейкшота, Сайфер, Стилвейва — словно охраняли их путь.
Крупные планы: жёлтая оптика Стилвейва, угасающая в багровом свете, отражала его последнюю решимость, а его массивная фигура, рухнувшая у прохода, была как символ героизма. Изумрудная оптика Элиты-1, полная скорби и решимости, контрастировала с её изношенной бронёй, где шрамы и ржавчина дымились. Синяя оптика Ориона, дрожащая от боли, сияла в полумраке, а его броня искрила, сжимая датапад. Красная оптика Мегатрона, пылающая яростным огнём, освещала дымящиеся обломки, а его клинок, пылающий энергией, был как вызов. Алая оптика Нокаута, мигнувшая скорбью, отражала свет взрывов, а его лицо, лишённое усмешки, было как маска. Багровый свет ядра и зелёные вспышки каналов создавали трагический контраст, а дым, поднимающийся от тела Стилвейва, и мигающие индикаторы зарядов напоминали, что его жертва — это не только потеря, но и искра, зажигающая их путь к свободе.