— Мы можем уйти вместе… или разделиться. — Её тень, дрожащая в свете портала, казалась длиннее, чем сама Элита, как символ бремени, которое она несла.
Орион Пакс шагнул вперёд, его красно-синяя броня, покрытая следами битв, дымилась от остаточного жара. Его синяя оптика, полная надежды, сияла, как звёзды в ночи, но в уголках её дрожала скорбь. Лицо Ориона — резкое, с глубокими царапинами — выражало решимость, но его пальцы, сжимавшие датапад с мерцающей схемой Камеры Эха, слегка дрожали. Он поднял взгляд на Элиту, его голос, тёплый, но полный мольбы, эхом отозвался в комнате:
— Элита, ты видела, на что мы способны вместе. — Он протянул руку, его броня звякнула, и его оптика встретила её взгляд, полный веры.
— Портал — это не только путь домой, но и шанс закончить войну. Если мы уйдём без вас, кто защитит нашу мечту? — Его пальцы сжали датапад сильнее, как будто он держался за последнюю надежду, и он добавил тише:
— Ты нужна нам. Все вы. — Его тень упала на пол, соединяя его с Элитой, как невидимая нить.
Мегатрон, чья серебристая броня гудела, словно буря, возвышался в стороне, его красная оптика пылала, как раскалённые угли. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, искажала холодная усмешка, а массивные плечи, покрытые вмятинами, напряглись, когда он скрестил руки. Он шагнул к порталу, его шаги гремели, как удары молота, и его голос, низкий и резкий, прогремел:
— Хватит слов, Элита. — Его оптика сузилась, сверля её, и он продолжил, его тон был полон нетерпения:
— Цитадель Квинтессонов ждёт. Я не останусь здесь, пока враг дышит. Идёшь ты или нет — я уничтожу их. — Он сжал кулак, его броня загудела громче, и багровый свет его клинка, активированного в этот момент, озарил комнату, бросая кровавые отблески на стены. Его тень, огромная и зловещая, нависла над порталом, как предвестие битвы.
Нокаут, прислонившийся к стене, скрестил руки, его броня цвета красного вина искрила в полумраке. Его алая оптика, острая и насмешливая, блеснула, а лицо, покрытое мелкими царапинами, озарила слабая улыбка. Он оттолкнулся от стены, его голос, пропитанный сарказмом, но с ноткой тепла, разрядил напряжение:
— О, давайте уже решим, а то я начну ржаветь от этого ожидания. — Он посмотрел на Элиту, его оптика сузилась, и он добавил с усмешкой:
— Если идём, я беру передний ряд. Если остаёмся, я открою бар. Но, честно, я бы предпочёл разнести Квинтессонов. — Его улыбка стала шире, но в его голосе мелькнула искренность, и он бросил взгляд на портал, как будто видел в нём не только опасность, но и азарт.
Бойцы Сопротивления переглядывались, их броня — серая, зелёная, чёрная — искрила в свете портала, а оптика отражала смесь эмоций: решимость, страх, надежду. Молодой техник, чья серая броня была покрыта свежими царапинами, шагнул вперёд, его голос дрожал, но был полон огня:
— Я иду с вами, Элита! — Он сжал кулаки, его оптика вспыхнула, и он добавил, его тон стал выше:
— За Стилвейва. За всех, кого мы потеряли. Я хочу увидеть, как они падут! — Его фигура, тонкая, но гордая, дрожала от энтузиазма, и он бросил взгляд на портал, как на врата мести.
Старый воин с тёмно-зелёной бронёй, чья оптика была тусклой от усталости, покачал головой. Его лицо, покрытое глубокими шрамами, выражало суровую мудрость, а голос, хриплый и тяжёлый, прозвучал как рокот:
— Кто-то должен остаться. — Он посмотрел на Элиту, его оптика мигнула, и он продолжил:
— Если база падёт, всё, за что мы сражались, рухнет. Я не покину свой пост. — Его тень, падающая на стену, была как нерушимая скала, и он добавил тише:
— Но я верю в тебя, командир. Сделай их пеплом. — Его взгляд, брошенный на портал, был полон грусти, но и доверия.
Элита молчала, её изумрудная оптика обводила каждого, её лицо оставалось непроницаемым, но пальцы сжали клинок так, что искры посыпались на пол. Она повернулась к Ориону, её голос, тихий, но полный силы, был как клятва:
— Ты прав, Орион. Вместе мы — сила. — Она посмотрела на Мегатрона, её оптика сузилась, и она добавила, её тон стал холоднее:
— Но я не твоё оружие, Мегатрон. Мы идём за Квинтессонами, а не за твоей славой. — Она выпрямилась, её броня загудела, и она обратилась к бойцам, её голос поднялся, как знамя:
— Кто готов пойти со мной в сердце врага? Кто готов зажечь искру надежды? — Её фигура, освещённая сиянием портала, была как маяк, и её броня искрила, как символ их единства.
Молодой техник шагнул вперёд, его голос зазвенел: