Орион Пакс завис в невесомости, его красно-синяя броня, покрытая дымящимися шрамами, слабо искрила в черноте космоса. Его синяя оптика, обычно тёплая и полная веры, теперь расширилась от ужаса, отражая багровое зарево планеты. Лицо, резкое и израненное, застыло в маске неверия, а его пальцы, сжимавшие датапад, дрожали, как будто он пытался удержать ускользающую реальность. Кристалл "Эха Искры" в его груди пульсировал неровно, словно откликаясь на страдания Кибертрона, и золотые искры на его плечах мигали, как предсмертные вспышки. Он медленно повернул голову, его сенсоры фокусировались, и его голос, хриплый и полный боли, прорвался сквозь тишину:
— Это… не может быть… — Его оптика метнулась к дымящимся руинам Иакона, и он сжал кулак, броня звякнула.
— Кибертрон… что с тобой стало? — Его тон был пропитан скорбью, как будто он оплакивал не только планету, но и всё, за что сражался.
Мегатрон, чья серебристая броня гудела, как буря, завис рядом, его массивная фигура казалась непроницаемой даже в этом аду. Его красная оптика сузилась до тонких щелей, пылая яростным огнём, а угловатое лицо, пересечённое шрамами, искажала гримаса холодной ярости. Он сжал кулаки так, что искры пробежали по его энергонному клинку, всё ещё убранному в ножны, и его голос, низкий и угрожающий, прогремел, как раскат грома:
— Это их работа. — Он указал на Разлом, чьи тёмные края пульсировали в небе Кибертрона, и его оптика вспыхнула, как раскалённые угли.
— Квинтессоны… или кто-то хуже. Я раздавлю их всех. — Его броня заискрила, будто питалась его гневом, и он повернулся к Ориону, тон полный вызова:
— Пакс, ты видишь? Твои мечты о мире сгорели вместе с этими шпилями!
Элита-1, чья золотисто-розовая броня сверкала в отблесках багрового неба, стабилизировала своё положение с холодной точностью. Её изумрудная оптика, острая и непроницаемая, сканировала панораму разрушенного Кибертрона, а лицо, с тонкими следами ржавчины, оставалось каменным, скрывая бурю внутри. Она активировала голографический интерфейс на предплечье, чей голубой свет мигнул, высвечивая тактические данные, и её голос, властный, но с ноткой сдерживаемого ужаса, разрезал мрак:
— Это не просто разрушения. — Она указала на Разлом, её пальцы сжались, и её оптика сузилась, анализируя.
— Это систематическое уничтожение. Кто-то управляет этим хаосом. — Она повернулась к Мегатрону, её тон стал холоднее:
— Ярость не вернёт наш мир, Мегатрон. Нам нужны ответы. — Её тень, падающая на пустоту, дрожала в свете пожаров, подчёркивая её решимость перед лицом катастрофы.
Нокаут, чья броня цвета красного вина искрила, как угасающий костёр, завис чуть позади, его алая оптика блеснула, отражая дымящиеся руины. Его острое лицо, покрытое мелкими царапинами, искажала кривая усмешка, но в ней не было привычной дерзости — лишь горькая ирония, как щит против боли. Он скрестил руки, импульсатор в его руке мигнул слабо, и произнёс, голос пропитанный цинизмом:
— Ну, что ж, фейерверк впечатляет. — Он кивнул на горящий Кибертрон, его усмешка дрогнула, и он добавил тише, почти шепотом:
— Только я предпочёл бы менее… глобальный масштаб. — Его взгляд метнулся к Разлому, и он покачал головой, тон стал мрачнее:
— Если это наш дом, я бы хотел подать жалобу. — Его броня звякнула, когда он поправил импульсатор, но его оптика, обычно пылающая уверенностью, потускнела, выдавая усталость.
Перед ними раскинулся Кибертрон — их родной мир, но теперь чужой и израненный. Багровое свечение Разлома, словно рана в небесах, заливало планету зловещим светом, а дымящиеся руины Иакона, Каона и других городов виднелись даже с орбиты, как очаги гниющей плоти. Шпили, некогда сияющие символы их цивилизации, теперь торчали, как обугленные кости, а обломки орбитальных станций плавали в пустоте, отражая свет пожаров. Чёрный дым поднимался к верхним слоям атмосферы, сгущаясь в тучи, что клубились, как предвестие бури. Их тела, всё ещё дрожащие от нестабильности портала, казались крошечными на фоне этого апокалиптического пейзажа, а их броня, покрытая копотью и искрами, была единственным, что отделяло их от бездны. Камера дрожала, отражая их нестабильное положение, а широкий план горящего Кибертрона, контрастирующий с холодной чернотой космоса, подчёркивал масштаб трагедии.