— Вы вернулись… — Слова сопровождались треском, как будто металл рвался под давлением.
— Как трогательно. Но этот мир уже мой. — Голос стал громче, его эхо отражалось в броне, заставляя искры сжиматься.
— Ваши надежды, ваши битвы… всё обратилось в пепел. Созерцайте мою победу!
Кибертрон внизу был погружён в багровое сияние Разлома, чьи тёмные края пульсировали, выбрасывая разряды, что рассекали небо, как молнии. Обломки орбитальных станций, затянутые в его орбиту, растворялись с визгом, а силуэты Теней Прайма, мелькающие в его глубине, становились отчётливее, их красные глаза вспыхивали, как маяки в кошмаре. Камера сфокусировалась на Разломе, его нестабильные края дрожали, искажая пространство, а звуковые волны, багровые и чёрные, вырывались из его центра, как дыхание древнего зла. Пространство вокруг искривлялось, звёзды растягивались, а гул Разлома усиливался, сливаясь с голосом, что звучал, как приговор.
Орион Пакс, зависший в невесомости, сжал кулаки, его красно-синяя броня, покрытая дымящимися шрамами, искрила слабо, сопротивляясь тьме. Его синяя оптика расширилась, отражая багровое сияние Разлома, а кристалл "Эха Искры" в его груди запульсировал неровно, отзываясь на голос. Его лицо, резкое и израненное, искажала смесь ужаса и решимости. Он активировал коммуникатор, его голос, хриплый, но твёрдый, прорвался сквозь помехи:
— Кто ты? — Его оптика сузилась, и он добавил, тон стал острее:
— Что ты сделал с нашим миром? — Его фигура, освещённая багровым светом, была как маяк надежды, бросающий вызов тьме.
Голос Тени Прайма рассмеялся — низкий, раскатистый звук, что отдавался в броне, как удар молота. Помехи усилились, экраны замерцали, а его слова, пропитанные злорадством, хлынули, как яд:
— Орион Пакс… всё ещё цепляешься за свои мечты? — Голос стал глубже, его интонация была как лезвие, разрезающее искру.
— Я — конец ваших иллюзий. Кибертрон пал, и вы… вы лишь тени, блуждающие в моём царстве.
Мегатрон, чья серебристая броня гудела, как буря, шагнул вперёд, его красная оптика вспыхнула, пылая яростью. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, искажала гримаса вызова, а энергонный клинок в его руке загорелся багровым, как будто откликаясь на угрозу. Он сжал кулак, искры посыпались, и рявкнул, голос громовой, как раскат грома:
— Твоё царство? — Он указал на Разлом, его броня заискрила, и его оптика сузилась.
— Я разрублю тебя и твою тьму! Назови себя, трус! — Его тень, огромная и зловещая, нависла над пустотой, но в его ярости мелькнула тень тревоги, как будто даже он чувствовал, что этот враг — нечто иное.
Элита-1, чья золотисто-розовая броня сверкала в отблесках багрового неба, активировала голографический интерфейс, её изумрудная оптика сузилась, анализируя помехи. Её пальцы, покрытые царапинами, двигались с точностью, пытаясь отследить источник сигнала, но её лицо, непроницаемое, дрогнуло, выдавая тень страха. Она произнесла, голос холодный, но с ноткой напряжения:
— Это не просто голос. — Она переключила голограмму, показывающую хаотичные волны звука, и её оптика вспыхнула.
— Он связан с Разломом. Мы должны заглушить его. — Её броня загудела, подчёркивая её слова, и её взгляд, твёрдый, но встревоженный, встретился с Орионом.
— Иначе он сломит нас ещё до боя.
Нокаут, чья броня цвета красного вина искрила, как угасающий костёр, отступил на шаг, его алая оптика расширилась, отражая зловещее сияние Разлома. Его острое лицо, покрытое царапинами, искажала слабая усмешка, но в ней не было привычной дерзости — лишь попытка скрыть ужас. Он скрестил руки, импульсатор в его руке мигнул слабо, и пробормотал, голос пропитанный чёрным юмором:
— Отличный приём, парень. — Он кивнул на Разлом, его усмешка дрогнула, и он добавил тише:
— Но я бы предпочёл, чтобы ты заткнулся. — Его броня звякнула, когда он поправил позу, но его оптика, блестящая, но потускневшая, выдала страх, что он пытался задушить цинизмом.
Голос Тени Прайма загремел снова, его слова сопровождались треском помех, а экраны коммуникаторов замерцали, высвечивая искажённые волны звука.
— Вы будете сопротивляться? — Голос стал ниже, его интонация была как удар хлыста.
— Ваше сопротивление лишь продлит вашу агонию. Созерцайте конец… и примите его. — Смех, холодный и безжалостный, эхом отразился в пустоте, а Разлом, словно в ответ, выбросил новый разряд, что рассёк пространство, как клинок.