— Щиты питаются от Разлома. — Она указала на баррикады, её пальцы сжались.
— Нам нужен отвлекающий манёвр, чтобы пробить оборону. — Её броня загудела, подчёркивая её слова, и она посмотрела на Мегатрона, добавив остро:
— Твоя сила понадобится, но не теряй голову. — Её взгляд, твёрдый, но встревоженный, был как компас в хаосе.
Мегатрон, чья серебристая броня гудела, как буря, стоял чуть поодаль, его красная оптика пылала, отражая багровое небо. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, искажала гримаса яростного восторга, а энергонный клинок в его руке искрил багровым, как будто предвкушая бой. Он сжал кулак, искры посыпались, и рявкнул, голос громовой, как раскат грома:
— Укрепления? — Он указал на Цитадель, его оптика сузилась.
— Я разнесу их в пыль! — Его тень, огромная и зловещая, нависла над группой, но в его ярости мелькнула тень уважения к масштабу врага, как будто даже он чувствовал вес предстоящей осады.
Нокаут, чья броня цвета красного вина искрила, как тлеющий костёр, присел за обломком стены, его алая оптика блеснула, отражая осадные орудия. Его острое лицо, покрытое царапинами, искажала слабая усмешка, но в ней была тень страха, скрытая за цинизмом. Он проверил импульсатор, его пальцы дрожали, и пробормотал, голос пропитанный чёрным юмором:
— О, да, просто прогулка к Цитадели. — Он кивнул на щиты, его усмешка дрогнула.
— Кто-нибудь заказал билет на эту вечеринку? — Его броня звякнула, когда он поправил позу, но его оптика, блестящая, но потускневшая, выдала тревогу, которую он пытался задушить сарказмом.
Камера показала крупные планы: лицо Ориона, его синяя оптика, полная решимости, отражала багровый свет; лицо Элиты, её изумрудная оптика, холодная, но встревоженная, анализировала голограмму; лицо Мегатрона, его красная оптика, пылающая гневом, была как огонь; лицо Нокаута, его алая оптика, блестящая, но с тенью страха, скрывала боль за усмешкой. Широкий план раскрыл масштаб предстоящей битвы: Цитадель, окутанная тёмной энергией, её шпили, изуродованные наростами, возвышались над баррикадами; осадные орудия, изрыгающие разряды, освещали патрули искажённых; багровое небо, где Разлом зиял, как глаз судьбы. Панорама Иакона показала разрушенные окраины, усеянные обломками, и укреплённый центр, чьи щиты мерцали, как призрачные стены.
Орион повернулся к группе, его синяя оптика вспыхнула, и он произнёс, голос твёрдый, но с ноткой мольбы:
— Мы можем это сделать. — Он указал на Цитадель, его броня искрила.
— Вместе. — Его кристалл "Эха Искры" пульсировал, как будто подпитывая его веру, а его взгляд, брошенный на Элиту, был полон доверия.
Элита кивнула, её изумрудная оптика сузилась, и она переключила голографическую карту, высветив план атаки. Её голос, холодный, но с ноткой решимости, прозвучал:
— Отвлечение на западе. — Она указала на баррикады, её пальцы сжались.
— Мегатрон, ты с Орионом бьёте по орудиям. Нокаут, со мной — отключаем щиты. — Её взгляд метнулся к Мегатрону, и она добавила остро:
— И без геройства. — Её броня загудела, подчёркивая её авторитет.
Мегатрон хмыкнул, его красная оптика вспыхнула, и он шагнул вперёд, броня загудела громче. Его голос, пропитанный вызовом, был как удар:
— Геройство? — Он указал на Цитадель, его клинок вспыхнул ярче.
— Я покажу им бурю! — Его тень нависла над группой, но в его словах мелькнула тень согласия, как будто он признавал план Элиты.
Нокаут фыркнул, его алая оптика сузилась, и он пробормотал, тон саркастичный, но с ноткой усталости:
— Отключать щиты? — Он покачал головой, его усмешка вернулась, но была горькой.
— Если я погибну, запишите, что я был против этой идеи. — Его импульсатор мигнул, а его взгляд, брошенный на Ориона, был полон тревоги, но и доверия.
— Ладно, Пакс, не подведи.
Крупные планы: голографическая карта, мигающая планом атаки, освещающая напряжённые лица; осадное орудие, изрыгающее тёмный разряд, чьи искры осветили патруль искажённых; лицо Ориона, его синяя оптика, полная решимости, отражала багровый свет. Широкий план показал героев на краю обрыва, их фигуры, освещённые тлеющими огнями, были как последние стражи Кибертрона перед укреплённой Цитаделью. Панорама Иакона раскрыла разрушенные окраины, баррикады, щиты и шпили, окутанные тьмой, а гул Разлома, треск осадных орудий и напряжённые голоса героев сливались в эпическую симфонию, предвещающую осаду. Это был момент, где преддверие битвы стало их крещением, а их искры, пылающие в груди, были светом, бросающим вызов тьме Тени Прайма.