— Она не разлом, — сказал он, его голос был тихим, но твёрдым, как металл архивов.
— Ты создал его, Трион. Ты запечатал её, но не для спасения — для контроля. Эти образы — её память, её крик. Она страдает не потому, что опасна, а потому, что ты сломал её. Что ты сделал с ней в начале? Почему Кибертрон платит за твою ложь?
Мегатрон бросился вперёд, его клинок мелькнул в золотом свете, и он ударил по Триону, его лезвие врезалось в треснувший щит с фонтаном искр, что осыпали платформу, как звёзды, падающие в бездну. Щит раскололся, и Трион отступил, его копьё звякнуло о платформу, но он поднял руку, и свет от его брони вспыхнул, отбрасывая Мегатрона назад. Шахтёр упал, его энергон брызнул на пол, но он поднялся, его смех был диким, как крик зверя, что бросал вызов судьбе.
— Контроль? — крикнул он, его голос перекрыл гул. — Ты сломал её, Трион, и я сломаю тебя! Искра — моя, и я разнесу твои цепи, как разнёс бы шахты, что держали меня! Говори правду, или я вырву её из твоей брони вместе с твоей искрой!
Легион Свернутых наступал сзади, их когти рвали платформу, и их синие огоньки горели жаждой, что не знала пощады. Триптикон шагнул к Триону, его когти вонзились в платформу, и он ударил, его массивная рука пробила воздух, задев броню Триона с грохотом, что сотряс бездну. Альфа упал на колено, его копьё звякнуло о металл, и красный свет из трещин стал ярче, как будто Кибертрон сам кричал, открывая свои раны.
Искра вспыхнула, её свет сгустился, и в нём возникла фигура — не тень, а сущность, сотканная из золота и алого, с глазами, что сияли, как звёзды, и голосом, что был мягким, но пронизывающим, как ветер, что шептал в пустоте.
— Разлом — не мой, — сказала она, и её слова проникли в их искры, как тепло, что могло исцелить или обжечь.
— Он родился из него, из его страха. Я — свет Кибертрона, но он сделал меня тенью. Вы — мой выбор, но правда — ваша ноша. Возьмите меня, и разлом откроется. Оставьте меня, и он останется запечатан. Решайте, дети мои, ибо я не могу.
Фигура исчезла, её свет вернулся в сферу, но платформа задрожала сильнее, и красный свет из трещин стал ослепительным, как кровь, что текла из сердца Кибертрона. Трион поднялся, его копьё сверкнуло, и он шагнул к Искре, его голос был полон отчаяния.
— Вы не можете взять её! — крикнул он, и его тень накрыла сферу.
— Разлом — моя вина, но я запечатал его ради вас, ради всех реальностей! Её свобода — это конец, и я не дам вам открыть его!
Триптикон рванулся к Триону, его когти вонзились в броню Альфы, и он швырнул его к краю платформы с грохотом, что расколол её ещё сильнее. Трион упал, его щит погас, и его копьё звякнуло о металл, но он поднял руку, и Легион Свернутых бросился вперёд, их когти сверкали в красном свете, как лезвия, что могли бы разрезать саму судьбу.
Орион шагнул к Искре, его рука протянулась к ней, и её свет коснулся его брони, тёплый и живой. Он чувствовал её боль, её надежду, и её слова эхом звучали в его сознании: «Решайте». Он бросил взгляд на Мегатрона, чья ухмылка исчезла, сменившись мрачной решимостью, и их взгляды встретились — не как враги, а как союзники, чьи пути пересеклись перед лицом выбора, что мог всё изменить.
— Она наша, — сказал Орион, его голос был полным решимости.
— Но мы должны знать правду, Мегатрон. Если разлом — реален, мы не можем открыть его слепо. Вместе, мы найдём ответ.
Мегатрон кивнул, его клинок поднялся, и его голос был как скрежет металла о камень.
— Вместе, — прорычал он.
— Но если правда — огонь, я разожгу его, Трион. Искра — моя, и я не оставлю её тебе.
Они шагнули к Искре, их броня звякнула, и Легион окружил их, их когти рвали платформу. Триптикон встал рядом, его пушка загудела, и красный свет из трещин стал ярче, как будто Кибертрон сам открывал свои тайны. Трион поднялся, его копьё сверкнуло, и его голос был полон отчаяния.
— Вы не знаете, что делаете! — крикнул он, но его слова утонули в гуле, что сотряс бездну.
Искра сияла, её свет стал ослепительным, и платформа раскололась, открывая разлом — не просто трещину, а бездну, из которой вырвалась тьма, густая и живая, как нефть, что текла к Искре. Орион и Мегатрон схватили сферу вместе, их руки сомкнулись на ней, и свет хлынул в их искры, как река, что могла исцелить или уничтожить. Красная тьма поднялась, Трион крикнул, и Кибертрон задрожал, как будто его судьба была решена — или только начиналась.