Багровое небо Разлома над Иаконом пульсировало, как открытая рана, отбрасывая зловещий свет на дымящиеся руины энергостанции Бета-7. Герои, сжимая кристалл стабилизации и энергоячейку, стояли на пороге последнего шага к активации ЭМИ-устройства Уилджека — их единственной надежды пробить осаду Тени Прайма и спасти Айронхайда. Напряжение встречи с двуличным Старскримом всё ещё тлело в их оптике, но тени транспортного узла остались позади, сменившись мрачной громадой станции, чьи искры и гул энергона напоминали о войне. Внутри, среди лабиринта труб и мигающих панелей, их ждала последняя преграда: ядро станции, где хранился финальный компонент — резонаторная катушка, необходимая для стабилизации "Судного Дня". Но цена этого компонента оказалась выше, чем они могли представить. В момент, когда патрули искажённых и ловушки Тени Прайма сомкнулись вокруг них, один из автоботов, новоприбывший союзник, сделал выбор, который навсегда изменил их путь, оставив в сердцах скорбь, но и героическую решимость идти вперёд.
Камера медленно облетела энергостанцию Бета-7, раскрывая её суровую панораму: дымящиеся трубы, пробитые взрывами, возвышались, как сломанные кости; стены, покрытые трещинами, испускали искры от перегрузки; ядро станции, окружённое мигающими панелями и гудящими энергоячейками, излучало сине-зелёное свечение, как сердце машины. Багровый свет Разлома проникал через пробоины, смешиваясь с тенями, где силуэты искажённых мелькали, как призраки. Звуки гула энергона, лязга металла и далёких взрывов сливались в трагическую симфонию, а запах гари и энергона пропитал воздух. Крупный план показал ящик с резонаторной катушкой, её металлический корпус, покрытый пылью, мерцал, как последняя надежда. Быстрый монтаж запечатлел героев: Элита, ведущая группу через лабиринт; Орион, прикрывающий фланг; Мегатрон, чья ярость сдерживалась; Нокаут, сжимающий кристалл; Уилджек, суетящийся с ячейкой; и новоприбывший автобот — Праул, чья броня, чёрно-белая, с золотыми акцентами, искрила решимостью.
Праул, чья броня, покрытая шрамами от битв, отражала его стойкость, шагал рядом с Элитой. Его угловатое лицо, с чёткими чертами и синими оптиками, излучало спокойствие, но в них тлела тень усталости. Его кибертронский бластер, закреплённый на плече, мигнул голубым, а голос, глубокий и ровный, звучал, как якорь в хаосе. Когда группа достигла ядра, ловушка Тени Прайма ожила: энергетические барьеры вспыхнули, отрезая путь, а патрули искажённых, их фиолетовые глаза пылая, хлынули из коридоров. Праул, первым заметив панель управления барьером, понял: кто-то должен остаться, чтобы деактивировать её и дать другим уйти с катушкой.
Элита-1, чья золотисто-розовая броня сверкала, несмотря на пыль, повернулась к группе, её изумрудная оптика сузалась от срочности. Она крикнула, голос властный, но с ноткой тревоги:
— Уилджек, бери катушку! — Она указала на ящик, её клинки вспыхнули зелёным, отражая атаку искажённого.
— Мы прорываемся! — Её броня искрила, но её взгляд, брошенный на Праула, дрогнул, уловив его решимость.
Праул шагнул к панели, его синяя оптика вспыхнула, и он произнёс, голос твёрдый, но с тенью грусти:
— Я останусь. — Он поднял бластер, отстреливая искажённого, и добавил,
— Барьер отключится, но только если кто-то удержит ядро. — Его взгляд, устремлённый на Элиту, был полон спокойствия.
— Идите. Спасите Айронхайда. — Его броня загудела, как будто разделяя его решимость.
Орион Пакс, чья красно-синяя броня искрила, шагнул к нему, его синяя оптика вспыхнула тревогой. Кристалл "Эха Искры" в его груди пульсировал, а его резкое, израненное лицо отражало борьбу. Он крикнул:
— Праул, мы найдём другой путь! — Он указал на панель, его меч уже искрил голубым.
— Ты не должен… — Его голос дрогнул, но Праул перебил его.
— Нет времени, Пакс. — Праул улыбнулся, его оптика мягко блеснула.
— Это мой бой. Сделайте так, чтобы он стоил того. — Его рука легла на панель, активируя её, и барьер начал мигать.
Мегатрон, чья серебристая броня гудела, как буря, рубил искажённых, его красная оптика пылала. Его угловатое лицо исказила гримаса раздражения, но в ней мелькнула тень уважения. Он рявкнул, голос громовой:
— Не трать его жертву! — Он указал клинком на выход, его броня загудела громче.