Уилджек, отшатнувшись, крикнул, голос полный триумфа и паники:
— Оно работает! — Его голубая оптика вспыхнула, но он указал на ядро.
— Но… перегрузка! Нужно стабилизировать, или бум! — Его манипуляторы рванулись к панели, но искры сыпались, как дождь.
Орион, чья броня искрила, шагнул к устройству, его синяя оптика пылала надеждой. Он крикнул, голос твёрдый:
— Держи его, Уилджек! — Он указал на ядро, его кристалл "Эха Искры" сиял ярче.
— Мы сделали это! Айронхайд получит шанс! — Его взгляд, брошенный на Нокаута, был полон веры.
Нокаут, уклонившись от искры, фыркнул, его алая оптика блеснула, но усмешка стала шире. Он пробормотал, тон саркастичный, но с ноткой восхищения:
— Чёрт, оно реально работает! — Он кивнул на устройство, его импульсатор опустился.
— Но если взорвёмся, я виню тебя, гений. — Его взгляд, брошенный на Уилджека, был полон уважения.
Элита, отстреливая искажённого у входа, обернулась, её изумрудная оптика вспыхнула, увидев импульс. Она крикнула, голос властный:
— Уилджек, удержи его! — Она указала на выход, её клинки мигнули.
— Мы идём к Айронхайду! — Её взгляд, брошенный на Ориона, был полон решимости.
Мегатрон, чья броня гудела, хмыкнул, его красная оптика сузилась, но он шагнул ближе, клинок опустился. Он пробормотал, тон скептический:
— Неплохо, учёный. — Его взгляд, брошенный на устройство, был полон интереса.
— Но кристалл лучше не подведи. — Его ухмылка мелькнула, редкая и острая.
Камера показала кульминацию: импульс, расходящийся по Иакону, как волна света, гасящая тьму; устройство, дрожащее, его ядро, мигающее красным; Уилджек, борющийся с перегрузкой; Орион, чья надежда сияла; Нокаут, чей скептицизм сменился восхищением. Панорама Иакона раскрыла город, где искажённые падали, а щиты Цитадели слабели, но красное свечение устройства намекало на нестабильность. Это был момент триумфа, но и неизвестности, где искра надежды могла стать либо спасением, либо началом конца.
Башня наблюдения в секторе Тета-9 дрожала от эха ЭМИ-импульса, который, как волна света, пронёсся по Иакону, оставив за собой зловещую тишину. "Судный День" Уилджека, чьё ядро всё ещё мигая красным, угрожало перегрузкой, выполнил свою задачу: искажённые, чьи фиолетовые глаза тлели в тенях, замерли, их броня искрила, как сломанные машины, а багровые щиты Цитадели Праймов, возвышавшейся на горизонте, задрожали, теряя свою непробиваемую мощь. Герои, чьи искры горели смесью триумфа и тревоги, стояли среди обломков башни, их броня, покрытая копотью и шрамами, отражала багровый свет Разлома, пульсирующего в небе, как открытая рана. Краткая передышка, дарованная импульсом, была хрупкой, как стекло, и каждый знал: эффект не вечен, а путь к Айронхайду, теперь открытый, требовал скорости и решимости. Это было затишье перед бурей, где надежда боролась с напряжением, а Иакон, впервые за месяцы, вздохнул свободнее — но лишь на миг.
Камера медленно поднялась над башней, раскрывая панораму Иакона: дымящиеся руины, усеянные обломками зданий, искорёженными вагонами и лужами энергона, отражали багровое небо Разлома. Искажённые, чьи чёрные, покрытые наростами фигуры ещё недавно сеяли хаос, лежали неподвижно, их броня шипела, испуская искры, а фиолетовые глаза гасли, как угли. Цитадель Праймов, тёмный монолит на горизонте, была окутана мерцающими багровыми щитами, чьи края дрожали, как мираж, теряя стабильность. Панорама сектора Тета-9 показала башню: её пробитые стены, свисающие провода, и ЭМИ-устройство, чьё сине-зелёное свечение угасало, сменяясь тревожным красным. Звуки гула осадных орудий стихли, оставив лишь шорох ветра и шипение искр, а запах гари и энергона пропитал воздух. Крупные планы запечатлели детали: упавший искажённый, чья когтистая рука застыла в рывке; щиты Цитадели, испускающие багровые искры; лицо Уилджека, его голубая оптика, пылающая триумфом и страхом.
Уилджек, чья бело-красно-зелёная броня искрила, суетился у устройства, его манипуляторы мелькали, пытаясь стабилизировать ядро. Его угловатое лицо, покрытое следами шрамов, отражало лихорадочный энтузиазм, но его голос, высокий и дрожащий, выдавал тревогу:
— Оно сработало! — Он хлопнул по цилиндру, и тот мигнул, испуская искры.
— Искажённые — пфф, как лампочки вырубились! Щиты слабеют! Но… — Он замер, его оптика сузилась, глядя на красное свечение ядра.