— Ты запечатал её, потому что боялся её света, её правды! Я видел её до твоих цепей — она сияла, а не гасила! Разлом — твоя вина, твоё творение, и они освободили её, чтобы исправить это! Ты — не страж, ты — предатель!
Легион Свернутых окружал платформу, их когти сверкали в красном свете, как лезвия, выкованные из кошмаров, и их синие огоньки горели жаждой, что не знала пощады. Они бросились вперёд, их движения были синхронными, как единый организм, подчинённый воле Триона, но Триптикон шагнул к ним, его когти мелькнули в воздухе, разрубая их с фонтаном искр и чёрной жидкости, что шипела на металле. Его рёв перекрыл гул, и он встал между Легионом и Искрой, как страж, что защищал её свет до последнего.
Орион и Мегатрон держали Искру вместе, её энергия текла через них, как буря, что могла бы вознести их к звёздам или разорвать на части. Свет хлынул в их искры, и образы вспыхнули снова — не просто видения, а память, что вырывалась из сферы: Кибертрон в начале времён, где Первые Праймы стояли вокруг сияющей Искры, их голоса сливались в хор, что пел о гармонии; тёмный зал, где Трион вонзал копьё в её свет, и тьма вырывалась из разлома, как нефть, что пожирала всё; и фигура с мёртвой сферой, чей голос шептал: «Он боялся её, потому что она видела его». Орион замер, его искра сжалась, и он понял: Искра была не просто ключом — она была свидетелем, что хранила правду о Трионе, о разломе, о Кибертроне.
— Она видела всё, — выдохнул он, его голос дрожал от благоговения.
— Трион не просто запечатал её — он сломал её, чтобы скрыть свою вину. Разлом — его ошибка, и она пыталась предупредить нас. Мы освободили её, Мегатрон, но теперь мы должны остановить то, что он создал.
Мегатрон сжал Искру сильнее, его когти вонзились в её свет, и его оптика вспыхнула, как угли в шахтной печи.
— Остановить? — Он рассмеялся, и его голос был как скрежет металла о камень.
— Пусть приходит, Орион! Если разлом — его вина, я разнесу его, как разнёс бы Триона! Искра — моя, и я не отдам её обратно в его цепи, даже если Кибертрон сгорит! Я выжил в шахтах — я выживу и это!
Тьма из разлома поднялась выше, густая и живая, как нефть, что текла к Искре, и её свет стал неровным, как будто она боролась с ней. Красные лучи пронзали платформу, и Кибертрон задрожал, как будто его сердце раскалывалось. Трион поднялся, его копьё сверкнуло, и он шагнул к Искре, его голос был полон отчаяния.
— Вы не остановите его! — крикнул он, и его тень накрыла сферу.
— Разлом — не просто тьма. Он — голос, что ждал её свободы. Я держал его в цепях, но вы выпустили его, и теперь он придёт за ней, за вами, за всем! Вы не знаете, что пробудили!
Триптикон бросился к Триону, его когти вонзились в броню Альфы, и он швырнул его к краю платформы с грохотом, что расколол её ещё сильнее. Трион упал, его копьё звякнуло о металл, и его голос стал слабым, как шепот угасающей звезды.
— Вы не готовы… — выдохнул он, и его оптика погасла, оставив лишь дымящуюся броню.
Легион Свернутых замер, их синие огоньки мигнули и погасли, и они рухнули, как марионетки, чьи нити обрезали. Тьма из разлома поднялась выше, и в ней мелькнул голос — не шепот, а рёв, низкий и древний, как голос, что звал из начала времён: «Я свободен». Орион и Мегатрон держали Искру, её свет стал ярче, но тьма обволакивала её, как нефть, что текла к её сердцу.
Орион шагнул назад, его рука сжала Искру, и он бросил взгляд на Мегатрона, чья ухмылка вернулась, острая и безумная.
— Что бы это ни было, — сказал Орион, его голос был полон решимости, — мы встретим его вместе. Искра — наша, и мы найдём правду, даже если она сожжёт нас.
Мегатрон кивнул, его клинок поднялся с земли, и его голос был как рокот шахт, что держали его, но не сломали.
— Вместе, — прорычал он. — Но если это огонь, Орион, я разожгу его сам. Пусть приходит — я готов.
Тьма из разлома взорвалась, обволакивая платформу, и Искра сияла в их руках, как звезда, что могла осветить путь — или сгореть в хаосе. Кибертрон задрожал, красный свет хлынул в бездну, и голос из тьмы стал громче, как будто он смеялся, звал, грозил. Орион и Мегатрон стояли спиной к спине, их броня звякнула, и их союз, хрупкий, но нерушимый, стал их единственным щитом против тьмы, что поднималась из разлома — тьмы, что была не просто угрозой, а ответом, что они ещё не могли понять.
Золотая бездна исчезла в красном и чёрном, и Кибертрон кричал, как будто его судьба была решена — или только начиналась.
Часть 1. Эхо Древних Тайн. Эпизод 4: Шепот прошлого
Тусклый свет кристаллических ламп Иакона дрожал в полумраке архивов, отбрасывая длинные, изломанные тени на металлические стены, что хранили молчаливую память Кибертрона, словно стражи, что веками смотрели в пустоту. После хаоса золотой бездны, где Искра Мультиверсума вырвалась из цепей Альфы Триона, этот уголок казался Ориону Паксу оазисом тишины — но тишина была обманчивой, как затишье перед бурей, что могла бы расколоть небеса и обнажить раны планеты. Воздух был сухим, пропитанным слабым, почти призрачным запахом ржавчины и старого энергона, что оседал на дата-панелях, покрытых тонким слоем пыли, как пепел давно угасших звёзд, что когда-то освещали рождение Кибертрона. Каждый шаг Ориона отдавался слабым, гулким эхом в пустоте, и его броня — красно-синяя, исцарапанная когтями Легиона Свернутых, обожжённая светом Искры и запятнанная следами синего энергона — казалась чужой в этом месте, где время застыло, как металл, что ждал своего мастера, чтобы ожить под его ударами.