Внезапно голографический сигнал, перехваченный Уилджеком, ожил, показывая координаты южного входа. Элита крикнула, её голос перекрыл взрыв:
— Южный фланг! — Она указала на ворота Цитадели, её клинки мигнули.
— Орион, Мегатрон, прорубайте путь! Нокаут, держи тыл! — Её броня искрила, когда она рванулась вперёд, разрубая искажённого.
Орион, уклонившись от когтей, врезался в толпу, его меч сиял, как звезда. Он крикнул, тон героический:
— Мы близко! — Он указал на ворота, его кристалл "Эха Искры" пульсировал.
— Айронхайд, держись! — Его взгляд, брошенный на Мегатрона, был полон силы.
Мегатрон рассмеялся, его клинок разрубил двух искажённых, искры посыпались. Он прорычал, тон яростный:
— Это мой бой! — Он ударил по воротам, металл задрожал, и он указал на Цитадель.
— Тень Прайма падёт! — Его красная оптика пылала, а его взгляд, брошенный на Элиту, был полон азарта.
Нокаут, отстреливая кассетника Лазербика, фыркнул, его алая оптика блеснула. Он пробормотал, тон саркастичный:
— О, да, штурм века! — Он выстрелил в тень, прикрывая Уилджека.
— Только не взорви нас, гений! — Его взгляд, брошенный на ворота, был полон решимости.
Уилджек, сжимая сканер, крикнул, его голубая оптика вспыхнула:
— Щиты на 10%! — Он указал на ворота, его манипуляторы мелькали.
— Ещё удар, и мы внутри! — Его броня дрожала, но его взгляд, брошенный на Ориона, был полон надежды.
Камера показала кульминацию: взрыв, разрывающий ворота, багровый свет щитов гаснет;
Элита, ведущая рывок, её клинки сияют; Орион, рубящий искажённых, его кристалл пульсирует; Мегатрон, чья броня гудит, крушит баррикаду; Нокаут, прикрывающий тыл, его импульсатор искрит; Уилджек, сканирующий путь, его броня искрила. Панорама Иакона раскрыла Цитадель, чьи стены дрожали, а крики сражающихся внутри — возможно, Айронхайда — эхом отдавались в ночи. Это был штурм, где героизм и отчаяние сплелись, а их прорыв к сердцу Иакона стал битвой за всё.
Ворота южного фланга Цитадели Праймов рухнули под натиском героев, их броня, искрящая от яростного штурма, отражала багровый свет Разлома, пульсирующего в небе Иакона. Площадь перед Цитаделью, усеянная дымящимися обломками баррикад и горящей техникой, осталась позади, а впереди, в тени чёрных шпилей, раздавались звуки отчаянного боя — лязг металла, рёв бластеров и крики сражающихся. Перехваченный сигнал Саундвейва указал путь, и герои, ведомые Элитой-1, с Орионом, Мегатроном, Нокаутом и Уилджеком, ворвались в сердце Цитадели, где Айронхайд, легендарный воин, и его израненные бойцы держали последний рубеж. Полуразрушенное укрепление, окружённое ордами искажённых, стало ареной их встречи — моментом, где отчаяние сменилось проблеском надежды, а объединённые силы автоботов зажгли искру героизма в тёмной ночи войны.
Камера облетела внутренний двор Цитадели, раскрывая суровую панораму: полуразрушенное здание, чьи стены, пробитые взрывами, едва держались, а укрепления из искорёженного металла и энергоячеек дрожали под натиском искажённых. Багровый свет Разлома проникал через пробоины в потолке, смешиваясь с голубыми вспышками бластеров и багровыми лучами врагов. Баррикады, усеянные следами когтей, дымились, а лужи энергона отражали пламя горящих обломков. В центре обороны стоял Айронхайд, его тёмно-красная броня, покрытая глубокими бороздами и копотью, искрила, но его массивная фигура, с широкими плечами и угловатыми формами, излучала несокрушимую силу. Его лицо, грубое, с резкими чертами и шрамами, освещалось алыми оптиками, пылающими решимостью. Вокруг него сражались выжившие — горстка автоботов, чья броня, израненная, но гордая, отражала их стойкость. Звуки выстрелов, лязга брони и рёва искажённых сливались в симфонию отчаянной обороны, а запах энергона, гари и раскалённого металла пропитал воздух.
Айронхайд, сжимая тяжёлый плазменный карабин, вёл огонь, его броня дрожала от отдачи. Крупный план показал его лицо: алая оптика, сузившаяся от напряжения, и челюсть, сжатая, как сталь, отражали его несгибаемый дух. Он рявкнул, голос грубый, но полный силы, перекрывая рёв боя:
— Держать линию! — Он выстрелил, плазменный заряд разнёс искажённого, искры посыпались.