Тень Прайма, чья броня рушилась, взревела, её когти вспыхнули, но кристалл начал гаснуть. Она рявкнула, голос слабеющий:
— Разлом… не отпустит… — Она швырнула луч, Орион уклонился, луч разнёс стену.
— Вы… сгинете… — Её визр потускнел, а трещина расширилась, испуская белый свет.
Элита, разрубив последнего стража, крикнула:
— Уилджек, последний импульс! — Она рванулась к трону, её клинки мигнули.
— Орион, держись! — Её броня искрила, а её взгляд, брошенный на кристалл, был полон веры.
Айронхайд, вскинув карабин, выстрелил в Тень, плазма ударила в кристалл. Он рявкнул:
— Кончай его, Пакс! — Он шагнул вперёд, его броня загудела.
— Мы почти у цели! — Его алая оптика пылала, а его взгляд, брошенный на Мегатрона, был полон уважения.
Нокаут, отстреливая остатки стражей, фыркнул:
— Давай, Орион, не подведи! — Он выстрелил, прикрывая Уилджека.
— Гений, жми! — его алая оптика блеснула, а его взгляд, брошенный на Элиту, был полон решимости.
Уилджек, сжимая сканер, крикнул:
— Импульс готов! — Его сканер выдал финальный разряд, трещина вспыхнула, кристалл начал рушиться.
— Орион, бей! — Его голубая оптика вспыхнула, а его взгляд, брошенный на трон, был полон надежды.
Камера показала кульминацию: Орион, рубящий кристалл, его меч и кристалл "Эха Искры сияют; Мегатрон, усиливающий удар, его клинок пылает; Элита, прикрывающая фланг, её клинки танцуют; Айронхайд, ведущий огонь, его карабин гудит; Нокаут, прикрывающий Уилджека; Уилджек, посылающий импульс. Панорама зала раскрыла перелом: кристалл, рушащийся в белом свете; Тень Прайма, падая на колени; багровый свет Разлома, гаснущий. Это был момент истины, где надежда и риск сплелись, а их удар по слабости тирана стал спасением Иакона.
Тронный зал Цитадели Праймов, истерзанный яростной битвой, стал свидетелем переломного мига, где надежда героев, зажжённая открытием уязвимости Тени Прайма, столкнулась с жестокой реальностью войны. Багровый свет Разлома, меркнущий под сиянием кристалла "Эха Искры" Ориона Пакса, отражался в трещинах разрушенного трона, а тёмный кристалл в груди Тени Прайма, пробитый трещиной, испускал нестабильные волны, грозящие разорвать зал. Орион и Мегатрон, чьи клинки сияли голубым и багровым, готовились к финальному удару, поддержанные Элитой-1, Айронхайдом и Нокаутом, сдерживающими последних стражей. Уилджек, чей сканер пробил защиту кристалла, стоял у трона, его броня дрожала от перегрузки. В этот момент истины герои, объединённые общей целью, нанесли отчаянный удар, но победа над Тенью Прайма потребовала трагической цены, оставив шрамы не только на их броне, но и в их искрах.
Камера облетела тронный зал, раскрывая его агонизирующую панораму: стены, покрытые чёрными наростами, рушились, обнажая искрящие провода; пол, усеянный обломками статуй и лужами энергона, трескался под ногами. Багровый свет Разлома, проникающий через пробоины в потолке, угасал, уступая голубому сиянию кристалла "Эха Искры" и вспышкам оружия. Трон, расколотый, дымился, его металлические шипы торчали, как сломанные кости. Тень Прайма, чья чёрно-фиолетовая броня трещала, стояла, её тёмный кристалл испускал багровые искры, а визр, треснувший, пылал алыми глазами. Её когти, пылающие энергией, дрожали, но она всё ещё излучала угрозу. Последние стражи, чьи чёрные доспехи искрили, наступали, их алые глаза сверкали в тенях. Звуки взрывов, лязга брони и низкого гула кристалла сливались в симфонию финальной битвы, а запах энергона, гари и раскалённого металла пропитал воздух. Крупные планы показывали детали: трещины на кристалле Тени, испускающие белый свет; искры, летящие от клинка Ориона; лужи энергона, отражающие сияние его кристалла.
Орион Пакс, чья красно-синяя броня искрила, сжал меч, его синяя оптика пылала решимостью. Кристалл "Эха Искры" в его груди сиял, как звезда, а его резкое, израненное лицо отражало героизм, смешанный с болью. Он крикнул, голос хриплый, но твёрдый:
— Вместе, сейчас! — Он рванулся к Тени Прайма, его меч, сияющий голубым, нацелился на треснувший кристалл.
— Мегатрон, Элита, бейте! — Его броня загудела, а его взгляд, брошенный на Уилджека, был полон тревоги.
Мегатрон, чья серебристая броня гудела, как буря, рубанул клинком, его красная оптика пылала яростью. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, исказила гримаса азарта. Он прорычал, голос громовой:
— Это конец, тварь! — Его энергонный клинок, пылающий багровым, вонзился в трещину, искры полетели.