— Я верю, что мы можем быть лучше, — сказал он, его взгляд не отрывался от Мегатрона.
— Ты сам говорил, что Кибертрон заслуживает свободы. Разве не за это мы сражались?
Мегатрон смотрел на него сверху вниз, его массивная фигура отбрасывала длинную тень, которая, казалось, поглощала серебристый свет рассвета. Его усмешка исчезла, сменившись холодной маской решимости.
— Свобода, — произнёс он, и это слово прозвучало как приговор.
— Свобода не даётся мечтами, Пакс. Она выковывается в огне. И если ты не готов сжечь этот мир, чтобы построить новый, то ты — не часть решения. Ты — часть проблемы.
Эти слова ударили Ориона, как выстрел. Он отступил на полшага, его оптика потускнела, а в груди, где пульсировала его искра, что-то болезненно сжалось. Он смотрел на Мегатрона, на его шрамы, на его горящую оптику, и впервые за всё время их дружбы почувствовал, что перед ним стоит не союзник, а чужак. Тени, падавшие от разрушенных стен, казалось, сгущались вокруг них, подчёркивая их отчуждение, а багровый свет Разлома, всё ещё мерцающий в небе, словно подливал масла в огонь их спора.
В стороне, у разрушенной колонны, Элита-1 наблюдала за ними, её золотисто-розовая броня тускло блестела в утреннем свете. Её рука всё ещё лежала на рукояти меча, а изумрудная оптика внимательно следила за каждым их движением. Она не вмешивалась, но её поза говорила о готовности действовать, если ситуация выйдет из-под контроля. Айронхайд, стоявший неподалёку, сжал кулаки, его массивная фигура напряглась, но он молчал, его взгляд метался между Орионом и Мегатроном. Нокаут, прислонившийся к обломку стены, скрестил руки, его жёлтая оптика сверкала сарказмом, но в его молчании чувствовалось напряжение — он ждал, к чему приведёт этот спор.
Орион открыл рот, чтобы ответить, но слова замерли в его процессоре. Он смотрел на Мегатрона, на его непреклонную фигуру, на багровое небо за его спиной, и чувствовал, как что-то внутри него рушится — не стены Цитадели, не их мир, а нечто более хрупкое, нечто, что связывало их все эти годы. Тишина, воцарившаяся после слов Мегатрона, была тяжелее пепла, тяжелее руин, и в ней уже слышался далёкий гул надвигающейся бури.
Тишина в разрушенном тронном зале Цитадели Праймов, тяжёлая и гнетущая после слов Мегатрона, внезапно разорвалась резким, высоким сигналом. Звук, словно крик раненого механизма, эхом отразился от расколотых стен, заставив всех застыть. Серебристый рассвет, всё ещё мягко струившийся сквозь пролом в куполе, отбрасывал длинные тени от фигур героев, но теперь в воздухе витало новое напряжение — не только от их раскола, но и от чего-то большего, зовущего из руин Иакона. Багровый свет Разлома в небе, теперь едва мерцающий, казался далёким эхом минувшей битвы, но этот новый звук был живым, пульсирующим, полным отчаяния и надежды.
Элита-1, стоявшая у обломка колонны, мгновенно выпрямилась, её золотисто-розовая броня сверкнула в утреннем свете, отражая его, как зеркало. Шрамы на её броне, словно летопись её потерь, были едва заметны в этом сиянии, но её изумрудная оптика вспыхнула тревогой. Её рука, всё ещё лежавшая на рукояти меча, дрогнула, но тут же переместилась к коммуникатору, встроенному в её предплечье. Тонкий голографический экран замерцал, оживая, и в зале возникла призрачная карта Иакона — некогда сияющего города, теперь превращённого в лабиринт руин. На карте, словно звёзды в умирающем небе, начали вспыхивать десятки сигналов, каждый из которых сопровождался обрывками голосов, искажённых помехами.
— Кто-нибудь слышит? — хрипел один голос, полный паники.
— Мы в секторе Тета, нас завалило! Энергон на исходе!
— Тень пала? — другой, дрожащий, но с ноткой надежды.
— Это правда? Ответьте!
— Что происходит? Где Совет? Где Праймы? — третий, почти кричащий, растворялся в статическом шуме.
Элита-1 замерла, её лицо, обычно непроницаемое, как маска закалённого воина, на миг отразило бурю эмоций: усталость, решимость, тяжёлую ответственность, которая легла на её плечи. Её изумрудная оптика пробежалась по карте, фиксируя каждый сигнал, каждый крик о помощи. Она была лидером Сопротивления в Мире Машин, выкованным в огне потерь, и теперь, в этот момент, она чувствовала, как Кибертрон взывает к ней, требуя того же — стать маяком в хаосе. Её броня, покрытая пылью и следами битвы, всё ещё излучала благородство, а её осанка, несмотря на усталость, была прямой, как у статуи древнего Прайма.