— Орион прав, — продолжила она, её взгляд метнулся к нему, и в её голосе мелькнула мягкость, но тут же сменилась стальной решимостью.
— Мы не можем бросить тех, кто зовёт нас. Спасательные операции — это наш долг. Мы найдём выживших, создадим убежища, дадим им шанс. — Она повернулась к Мегатрону, её оптика встретилась с его, и в её взгляде не было ни капли страха.
— Но ты тоже прав, Мегатрон. Без защиты мы станем добычей. Искажённые всё ещё там, и Разлом не спит. Нам нужна оборона, нужна Цитадель, превращённая в крепость.
Она сделала паузу, её рука замерла над картой, и голограмма осветила её лицо, подчёркивая шрамы и решимость в её чертах. Затем она продолжила, её пальцы начали чертить линии — красные для зон зачистки, синие для маршрутов эвакуации.
— Мы разделим силы, — сказала она, её голос был твёрдым, как металл, но в нём чувствовалась надежда на компромисс.
— Одна группа займётся спасением, другая — зачисткой секторов и укреплением позиций. Мы можем сделать и то, и другое, если будем работать вместе.
Орион кивнул, его оптика вспыхнула ярче, и он шагнул ближе к карте, его рука невольно коснулась края голограммы, словно он уже видел маршруты, по которым они спасут выживших.
— Это сработает, — сказал он, его голос был мягким, но полным убеждённости.
— Мы можем спасти их и защитить. Вместе.
Мегатрон, однако, не двинулся с места. Его красная оптика сузилась, и в его взгляде мелькнула тень сомнения, смешанная с холодным прагматизмом.
— Разделить силы? — произнёс он, его голос был низким, почти угрожающим.
— Это ослабит нас, Элита. Враг не будет ждать, пока мы играем в спасателей. — Он указал на карту, его рука, покрытая шрамами, остановилась над красными зонами.
— Зачистка должна быть приоритетом. Всё остальное — роскошь, которую мы не можем себе позволить.
Элита не отступила, её оптика вспыхнула, и она шагнула ближе к Мегатрону, её голос стал резче, но сохранил спокойствие.
— Роскошь? — повторила она, её тон был острым, как лезвие.
— Эти жизни — не роскошь, Мегатрон. Это то, ради чего мы сражались. Если мы потеряем их, то потеряем Кибертрон. А без Кибертрона твоя "сила" ничего не значит.
Айронхайд, стоявший чуть поодаль, сжал кулаки, его массивная серая броня с красными акцентами скрипнула, когда он шагнул вперёд, его суровое лицо выражало поддержку Элите.
— Она права, — прогремел он, его голос был грубым, но твёрдым.
— Мы не Тень Прайма. Мы не бросаем своих.
Нокаут, всё ещё прислонившийся к обломку стены, фыркнул, его глянцевая чёрно-красная броня блестела в свете рассвета, а жёлтая оптика сверкала сарказмом.
— О, замечательно, — сказал он, его тон был пропитан цинизмом.
— Компромисс. Разделим силы, растянем ресурсы, и посмотрим, как быстро нас раздавят. Гениально. — Он оттолкнулся от стены, его движения были лёгкими, почти кошачьими, но в его голосе чувствовалась горечь.
— Но, знаете, я в деле. Только не ждите, что я буду таскать раненых на себе.
Элита проигнорировала его сарказм, её взгляд вернулся к карте, где её рука продолжала чертить схемы — красные линии для зачистки, синие для эвакуации. Голограмма отражалась в её изумрудной оптике, подчёркивая её решимость.
— Мы начинаем немедленно, — сказала она, её голос был властным, но в нём чувствовалась надежда.
— Орион, ты возглавишь спасательные группы. Мегатрон, ты берёшь зачистку. Я координирую обе операции. Мы не можем позволить себе ошибиться.
Орион кивнул, его оптика вспыхнула ярче, и в его груди, где пульсировала его искра, загорелась новая цель. Мегатрон, однако, остался неподвижен, его красная оптика всё ещё была прикована к карте, словно он искал в ней что-то, чего остальные не видели. Его молчание было красноречивее слов, и в нём чувствовалась тень надвигающегося раскола.
Пепел продолжал оседать, рассвет заливал зал холодным светом, а голографическая карта, с её мигающими сигналами и тактическими схемами, стала символом хрупкого перемирия, которое Элита пыталась удержать. Но в воздухе уже витало предчувствие, что этот компромисс — лишь временная передышка перед бурей, которая разделит их всех.