— Символы, названия… — сказал он, его голос был пропитан сарказмом, но в нём чувствовалась тень интереса.
— Красиво, Пакс. Но надеюсь, этот твой знак защитит нас лучше, чем стены этой Цитадели.
Орион не ответил, его взгляд был прикован к символу, который теперь сиял на плите, отражая его собственную искру. Он поднялся, его красно-синяя броня, несмотря на царапины и пыль, казалась теперь ярче, словно этот акт вдохнул в него новую жизнь. Он повернулся к Айронхайду и Элите, его оптика горела решимостью.
— Мы начинаем сейчас, — сказал он, его голос был полон силы, но в нём всё ещё звучала нотка меланхолии, словно он знал, что этот путь будет нелёгким.
— Мы найдём выживших. Мы дадим им этот знак — знак надежды, знак автоботов.
Мегатрон, всё это время молчавший, наконец повернулся. Его красная оптика сузилась, когда он взглянул на символ, и в его взгляде мелькнула смесь презрения и чего-то ещё — тени зависти, быть может, или боли. Он не сказал ни слова, но его молчание было красноречивее любых слов. Его массивная фигура, покрытая шрамами, отбрасывала длинную тень, которая, казалось, поглощала голубое сияние символа. Он отвернулся, его шаги, тяжёлые и гулкие, эхом отозвались в зале, когда он направился к выходу, словно уже видел иной путь — путь, где не было места для надежды Ориона.
Элита-1 посмотрела ему вслед, её рука сжала рукоять меча, но она тут же расслабилась, её взгляд вернулся к символу. Айронхайд шагнул ближе к Ориону, его массивная рука легла на его плечо, и он кивнул, молча подтверждая свою верность. Нокаут, всё ещё колеблясь, бросил взгляд на символ, затем на Ориона, и его губы искривились в лёгкой усмешке, но он остался на месте, словно пока не готов сделать выбор.
Пепел продолжал оседать, рассвет заливал зал холодным светом, но голубое сияние нового символа — символа автоботов — разгоняло тени, становясь маяком в руинах. Этот знак, рождённый из надежды и потерь, был первым шагом к новой идеологии, к новой фракции, которая изменит Кибертрон навсегда.
Тронный зал Цитадели Праймов, пропитанный пеплом и холодным светом рассвета, казался ареной, где рождались судьбы. Серебристые лучи, пробивавшиеся сквозь пролом в куполе, отражались от расколотых плит, но их мягкое сияние меркло перед багровым отблеском Разлома, всё ещё тлевшего в небе, как рана, не желающая затягиваться. Голографическая карта Иакона, всё ещё парящая в центре зала, мигала сигналами выживших, но её свет теперь казался далёким, заглушённым тенью нового раскола. Символ автоботов, только что выгравированный Орионом Паксом на обломке трона, сиял мягким голубым светом, словно маяк надежды, но его тепло не могло проникнуть в сердце того, кто уже выбрал иной путь.
Мегатрон стоял у края зала, его массивная фигура, покрытая шрамами и вмятинами от шахт Каона и арен гладиаторов, отбрасывала длинную тень, которая, казалось, поглощала всё вокруг. Его красная оптика, острая и холодная, как лезвие, была устремлена на символ автоботов, и в его взгляде мелькнула тень презрения, смешанная с чем-то более глубоким — болью, которую он никогда не признает. Его броня, тёмно-серая с багровыми акцентами, была покрыта пылью и следами битвы, но даже в этом состоянии она излучала силу, словно выкованную из самой сути Кибертрона. Он отвернулся от Ориона, его тяжёлые шаги гулко отозвались в зале, и в этот момент воздух, пропитанный запахом горелого металла и энергона, стал ещё тяжелее, словно предчувствуя рождение чего-то нового — и устрашающего.
Орион Пакс, стоявший у плиты с новым символом автоботов, всё ещё смотрел на своё творение, его голубая оптика сияла надеждой, но в его позе чувствовалась меланхолия, словно он уже предвидел цену своего выбора. Элита-1, её золотисто-розовая броня отражавшая голубое сияние символа, стояла рядом, её изумрудная оптика следила за Мегатроном с тревогой, но и с решимостью. Айронхайд, массивный и непреклонный, с серой бронёй, покрытой копотью, стоял рядом с Орионом, его рука всё ещё лежала на его плече, выражая молчаливую поддержку. Нокаут, однако, оттолкнулся от стены, его глянцевая чёрно-красная броня блестела в свете рассвета, а жёлтая оптика сверкала смесью сарказма и любопытства. Он смотрел на Мегатрона, словно оценивая, куда тот поведёт их дальше.
Мегатрон остановился у разрушенной стены, где обломки колонны образовали импровизированную платформу. Он повернулся, его взгляд скользнул по залу, по каждому из присутствующих, но задержался на Орионе. Его губы искривились в холодной, горькой усмешке, и он сжал кулак — жест, полный силы и угрозы, который, казалось, заставил сам воздух задрожать. Его броня скрипнула, а красная оптика вспыхнула ярче, отражая багровый свет Разлома, словно он впитывал его энергию.