— Мир строится не символами, а сталью, — произнёс он, его голос был низким, гулким, как рокот далёкого грома, и в нём звучала властная уверенность, не терпящая возражений.
— Твоя надежда, Пакс, — это цепи, которые ты сам надеваешь на Кибертрон. Я не буду их носить.
Он поднял сжатый кулак, и в этот момент багровый свет Разлома, словно повинуясь его воле, сконцентрировался вокруг него, отбрасывая зловещие отблески на его броню. На его кулаке, покрытом шрамами и вмятинами, начал формироваться новый символ — стилизованное изображение сжатого кулака, окружённое острыми, угловатыми линиями, которые напоминали когти или лезвия. Символ вспыхнул багровым светом, резким и угрожающим, словно выкованным из самой ярости Мегатрона. Это был не просто знак — это был вызов, декларация силы и безжалостности.
— Это наш знак, — продолжил Мегатрон, его голос стал громче, наполненный стальной решимостью.
— Знак тех, кто не кланяется, не просит, не ждёт. Мы — десептиконы. Мы возьмём Кибертрон силой, и никто — ни Праймы, ни Разлом, ни твои мечты — не встанет у нас на пути.
Его слова эхом отозвались в зале, и в этот момент несколько фигур, до того молчавших в тенях, шагнули вперёд. Среди них были воины, чьи броня и оптика выдавали их происхождение — бывшие шахтёры Каона, гладиаторы арен, разочарованные нейтралы, чьи искры горели жаждой перемен. Их броня, потрёпанная и покрытая следами битвы, отражала багровый свет нового символа, и в их взглядах читалась решимость, подкреплённая словами Мегатрона. Один из них, высокий и худощавый, с тёмно-синей бронёй и острыми крыльями за спиной, склонил голову, его жёлтая оптика сверкнула, когда он произнёс:
— Мы с тобой, Мегатрон. Довольно слабости. Довольно лжи Праймов.
Орион, всё ещё стоявший у плиты с символом автоботов, повернулся, его оптика потускнела, когда он увидел, как воины собираются вокруг Мегатрона. Его рука невольно сжала край плиты, и в его груди, где пульсировала его искра, что-то болезненно сжалось.
Он хотел заговорить, но слова застряли в его процессоре, заглушённые тяжестью момента. Элита-1 шагнула вперёд, её золотисто-розовая броня сверкнула, когда она встала между Орионом и Мегатроном, её изумрудная оптика горела тревогой, но её голос остался твёрдым.
— Мегатрон, — сказала она, её тон был спокойным, но в нём чувствовалась стальная решимость.
— Ты выбираешь силу, но сила без цели — это разрушение. Мы можем работать вместе, как я предложила. Не заставляй нас становиться врагами.
Мегатрон посмотрел на неё, его усмешка стала шире, но в ней не было тепла — только холодная уверенность.
— Враги, Элита? — сказал он, его голос был пропитан угрозой.
— Это не я делаю нас врагами. Это ваш выбор цепляться за слабость.
Айронхайд, стоявший рядом с Орионом, сжал кулаки, его массивная серая броня скрипнула, и его голос прогремел, как выстрел:
— Ты говоришь о слабости, Мегатрон, но бросать своих — вот настоящая слабость. Мы не будем такими, как ты.
Нокаут, всё ещё стоявший в стороне, скрестил руки, его жёлтая оптика сверкала смесью сарказма и интереса.
— Ну, вот и всё, — сказал он, его голос был лёгким, но в нём чувствовалась горечь.
— Символы, фракции, пафосные речи. Похоже, мы официально разделились. — Он бросил взгляд на символ десептиконов, затем на автоботов, и его губы искривились в лёгкой усмешке.
— Интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем мы начнём стрелять друг в друга.
Мегатрон не удостоил его ответом. Он повернулся к своим новым последователям, его кулак, всё ещё сжимающий багровый символ, поднялся, словно знамя.
— Идите за мной, — сказал он, его голос был властным, не терпящим возражений.
— И мы выковываем новый Кибертрон
— Кибертрон, где правит сила.
Он шагнул к выходу из зала, его тяжёлая поступь эхом отозвалась в руинах, а багровый символ десептиконов, казалось, пульсировал в такт его шагам. Его последователи двинулись за ним, их броня отражала свет Разлома, а их взгляды горели решимостью. Орион смотрел им вслед, его оптика потускнела, и в его груди, где сияла его искра, зародилась новая боль — боль от потери друга, от рождения врага.
Пепел продолжал оседать, рассвет заливал зал холодным светом, но багровый символ десептиконов, выкованный из ярости и решимости Мегатрона, теперь противостоял голубому сиянию автоботов. Два знака, два пути, две идеологии — и Кибертрон, стоящий на грани войны. Тронный зал Цитадели Праймов, некогда символ единства Кибертрона, теперь стал свидетелем его раскола. Холодный свет рассвета, пробивавшийся сквозь зияющий пролом в куполе, заливал разрушенный зал серебристым сиянием, но оно не могло рассеять тени, сгущавшиеся вокруг. Пепел, кружившийся в воздухе, оседал на расколотых плитах, словно оплакивая павший мир, а багровый отблеск Разлома, всё ещё тлевшего в небе, отбрасывал зловещие тени на обломки трона Праймов. Два символа, рождённые в этом зале, сияли в противоборстве: голубое сияние автоботов, выгравированное Орионом Паксом, излучало надежду, а багровый знак десептиконов, выкованный Мегатроном, пылал угрозой. Голографическая карта Иакона, всё ещё парящая в центре, мигала сигналами выживших, но их голоса теперь казались далёким эхом, заглушённым тяжестью момента.