— Это то, что я искал.
Мегатрон посмотрел на него, его оптика сузилась, но в его взгляде мелькнула тень одобрения.
— Ты начинаешь понимать, Нокаут, — сказал он, его голос был низким, но в нём чувствовалась мощь.
— Сила — это не выбор. Это единственный путь.
Камера отъехала, показывая сектор Дельта, превращённый в крепость десептиконов.
Баррикады, выстроенные из обломков, возвышались над улицами, тяжёлые орудия отслеживали каждое движение, а багровый символ десептиконов, выгравированный на стенах, пылал, как знамя их новой идеологии. Пепел продолжал оседать, но теперь он смешивался с дымом и огнём, а гул взрывов заглушал далёкие крики выживших, которых спасали автоботы в других секторах. Десептиконы Мегатрона двигались с безжалостной эффективностью, и их железный порядок, выкованный в огне, был готов сокрушить всё, что встанет на их пути. Иакон, некогда сияющий город света и порядка, теперь был разорённым лабиринтом, где каждый угол хранил эхо войны. В секторе Зета, где некогда возвышались склады с энергоном и медицинскими припасами, воздух дрожал от напряжения, пропитанного запахом горелого металла и энергона. Рассвет, холодный и серебристый, едва пробивался сквозь пелену пепла и дыма, а багровый свет Разлома, всё ещё тлеющий в небе, отбрасывал зловещие тени на разрушенные стены. В центре сектора возвышался полуразрушенный склад — последний крупный резерв медицинского энергона, жизненно важного для выживания раненых. Его металлические двери, покрытые вмятинами и следами взрывов, всё ещё держались, но теперь они стали ареной столкновения двух идеологий, двух символов, двух путей.
Орион Пакс, во главе своей группы автоботов, стоял перед складом, его красно-синяя броня, покрытая пылью и царапинами, тускло отражала свет рассвета. Его голубая оптика, сияющая, как чистый энергон, была полна решимости, но в ней читалась и боль — боль от раскола, от потери друзей, от тяжёлой ответственности. На его груди сиял символ автоботов, голубой и мягкий, словно маяк надежды в этом море руин. За ним стояли Айронхайд, его массивная серая броня с красными акцентами скрипела от напряжения, и несколько молодых автоботов, их броня, потрёпанная, но гордая, отражала их веру в Ориона. Они несли медицинские комплекты и временные щиты, готовые спасти тех, кто ждал помощи.
В этот момент из тени разрушенной улицы выступила другая группа — десептиконы, ведомые Мегатроном. Его массивная фигура, покрытая шрамами и вмятинами, возвышалась над всеми, как титан, выкованный в шахтах Каона. Его тёмно-серая броня с багровыми акцентами отражала свет Разлома, а красная оптика горела холодной, непреклонной яростью. На его груди пылал символ десептиконов — сжатый кулак, окружённый острыми линиями, — знак силы и безжалостности. Рядом с ним шагал Нокаут, его глянцевая чёрно-красная броня блестела, а жёлтая оптика сверкала сарказмом и азартом. За ними следовали другие десептиконы — воины с потрёпанной бронёй, чьи взгляды горели жаждой контроля и мести, их руки сжимали тяжёлое оружие, готовое к бою.
Две группы остановились в нескольких метрах друг от друга, их тени пересекались на расколотом полу, словно линии судьбы, готовые столкнуться. Воздух между ними, казалось, искрил от напряжения, а пепел, всё ещё оседающий с небес, подчёркивал хрупкость этого момента. Орион шагнул вперёд, его рука невольно легла на рукоять бластера, но он держал её открытой, словно всё ещё надеялся на мир. Мегатрон, напротив, сжал кулак, его пушка была готова к выстрелу, а его взгляд, острый, как лезвие, впился в Ориона.
— Этот энергон нужен раненым, Мегатрон, — начал Орион, его голос был твёрдым, но в нём звучала мольба.
— Мы можем спасти сотни жизней. Это наш долг — дать Кибертрону шанс на восстановление.
Мегатрон издал низкий, горький смешок, который эхом отозвался от стен склада. Его красная оптика сузилась, и он шагнул ближе, его тень накрыла Ориона, словно поглощая свет его символа.
— Долг? — повторил он, его голос был холодным, как металл, и резким, как удар клинка.
— Твой долг — это слабость, Пакс. Этот энергон — сила. Он даст нам оружие, укрепит наши позиции. Мы не будем тратить его на тех, кто уже сломлен.
Орион сжал челюсть, его оптика вспыхнула ярче, но он сдержал рвущийся гнев.
— Сломлен? — сказал он, его голос стал громче, полным страсти.
— Это наши братья и сёстры, Мегатрон! Они сражались за Кибертрон, как и мы. Если мы отвернёмся от них, то чем мы лучше Квинтессонов?
Мегатрон шагнул ещё ближе, его массивная фигура нависла над Орионом, и его голос, низкий и угрожающий, прорезал воздух.