— Мы лучше, потому что мы выживаем, — прорычал он.
— Твоя жалость погубит нас всех. Этот энергон — не для слабых. Он для тех, кто построит новый Кибертрон — Кибертрон, где правит сила.
Айронхайд, стоявший за Орионом, сжал кулаки, его серая броня скрипнула, а тёмная оптика сверкнула гневом.
— Ты говоришь о силе, Мегатрон, — прогремел он, его голос был грубым, как скрежет стали, — но бросать своих — это трусость. Мы не позволим тебе забрать этот энергон.
Нокаут, стоявший рядом с Мегатроном, фыркнул, его жёлтая оптика сверкала сарказмом.
— О, пожалуйста, Айронхайд, — сказал он, его тон был лёгким, но в нём чувствовалась угроза.
— Вы хотите раздавать энергон, как милостыню? Мы здесь, чтобы выиграть войну, а не играть в спасателей.
Орион повернулся к Нокауту, его оптика потускнела от боли, но он заставил себя говорить спокойно.
— Нокаут, — сказал он, — война не выиграется, если мы потеряем тех, за кого сражаемся. Этот энергон — их шанс на жизнь. Не отнимай его у них.
Нокаут скрестил руки, его усмешка стала шире, но в его взгляде мелькнула тень сомнения.
— Жизнь? — повторил он, его голос был пропитан цинизмом.
— Посмотри вокруг, Пакс. Это не жизнь. Это выживание. И Мегатрон знает, как сделать нас сильнее.
Элита-1, до этого молчавшая, шагнула вперёд, её золотисто-розовая броня сверкнула в лучах рассвета, а изумрудная оптика горела тревогой. Она встала между двумя группами, её рука лежала на рукояти меча, но её поза была открытой, словно она всё ещё надеялась предотвратить неизбежное.
— Довольно, — сказала она, её голос был твёрдым, но в нём чувствовалась усталость.
— Этот энергон нужен всем нам. Мы можем разделить его — часть для раненых, часть для обороны. Но если вы начнёте сражаться, мы потеряем больше, чем энергон.
Мегатрон посмотрел на неё, его губы искривились в холодной усмешке.
— Компромисс? — сказал он, его тон был пропитан презрением.
— Компромисс — это слабость, Элита. Мы берём всё, или ничего.
Орион сжал кулаки, его рука теперь крепче держала бластер, и его голос стал резче. — Тогда ты заставляешь нас сражаться, Мегатрон, — сказал он, его оптика вспыхнула. — Но я не позволю тебе отнять надежду у тех, кто ещё жив.
Камера запечатлела их лица: голубая оптика Ориона, полная боли и решимости, против красной оптики Мегатрона, пылающей холодной яростью. Их руки, сжимавшие оружие, были готовы к действию, а тени, падавшие от их фигур, пересекались на расколотом полу, словно символ их неразрешимого конфликта. За ними их сторонники — автоботы и десептиконы — напряглись, их броня скрипела, а оружие заряжалось, готовое к бою. Пепел продолжал оседать, багровый свет Разлома отражался в их оптике, и в этот момент воздух, казалось, искрил от предчувствия первого выстрела.
Точка невозврата была достигнута. Склад, полный медицинского энергона, стал не просто ресурсом, а символом их раскола — надежда против силы, сострадание против порядка. И в этом напряжённом противостоянии Кибертрон балансировал на грани войны. Сектор Зета Иакона, некогда пульсирующий энергией жизни, теперь был ареной, где судьба Кибертрона висела на волоске. Разрушенный склад медицинского энергона, окружённый расколотыми стенами и обломками, стал эпицентром противостояния. Серебристый свет рассвета, пробивавшийся сквозь пелену пепла, отражался от потрёпанной брони автоботов и десептиконов, стоявших друг напротив друга. Багровый отблеск Разлома, всё ещё тлеющего в небе, окрашивал руины в зловещий алый, словно предвещая кровь, которая вот-вот прольётся. Воздух, пропитанный запахом горелого металла и энергона, дрожал от напряжения, а пепел, медленно оседающий на землю, казался свидетелем трагедии, готовой развернуться.
Орион Пакс стоял перед складом, его красно-синяя броня, покрытая пылью и царапинами, тускло отражала свет. Его голубая оптика, сияющая, как чистый энергон, была полна боли и решимости, а символ автоботов на его груди горел мягким голубым светом, словно маяк надежды. Его рука, сжимавшая бластер, дрожала — не от страха, а от желания найти иной путь. Напротив него возвышался Мегатрон, его массивная фигура, покрытая шрамами и вмятинами, излучала холодную силу. Его тёмно-серая броня с багровыми акцентами отражала свет Разлома, а красная оптика пылала непреклонной яростью. Символ десептиконов — сжатый кулак — сиял на его груди, как знамя войны. Их сторонники — автоботы и десептиконы — стояли за ними, их оружие было наготове, а взгляды полны напряжения.