Элита-1, её золотисто-розовая броня сверкающая в лучах рассвета, стояла между двумя группами, её изумрудная оптика металась от Ориона к Мегатрону. Её рука лежала на рукояти меча, но её поза была открытой, словно она всё ещё цеплялась за хрупкую надежду на мир. Айронхайд, массивный и непреклонный, с серой бронёй, покрытой копотью, сжимал кулаки, его тёмная оптика горела гневом, но он сдерживался, верный Ориону. Нокаут, с глянцевой чёрно-красной бронёй, стоял рядом с Мегатроном, его жёлтая оптика сверкала сарказмом, но его рука крепко сжимала бластер, готовый к действию.
Спор, начавшийся у склада, достиг своего пика. Голоса Ориона и Мегатрона, полные страсти и ярости, сталкивались, как клинки, но их слова уже не могли остановить неизбежное.
— Мы не будем сражаться за этот энергон, Мегатрон! — крикнул Орион, его голос дрожал от сдерживаемого гнева.
— Он нужен раненым, а не твоей армии!
Мегатрон шагнул ближе, его красная оптика сузилась, а голос, низкий и угрожающий, прорезал воздух.
— Ты слеп, Пакс, — прорычал он.
— Этот энергон — ключ к нашему выживанию. И я не позволю твоей слабости отнять его у нас!
Элита-1 сделала шаг вперёд, её голос, твёрдый, но умоляющий, попытался разрядить напряжение.
— Стойте! — сказала она, её изумрудная оптика вспыхнула.
— Мы можем разделить ресурсы! Мы не должны—
Но её слова утонули в хаосе. Один из десептиконов — молодой воин с тёмно-синей бронёй и крыльями за спиной, чья жёлтая оптика горела нетерпением — не выдержал. Его рука, сжимавшая плазменный бластер, дрогнула, и в порыве ярости он выстрелил. Вспышка плазмы, яркая и ослепительная, разорвала воздух, устремившись к автоботам. Время, казалось, замедлилось: камера запечатлела, как выстрел, пылающий багровым светом, отразился в голубой оптике Ориона, в изумрудной оптике Элиты, в тёмной оптике Айронхайда. Снаряд попал в плечо одного из автоботов, молодого воина с синей бронёй, и тот рухнул на землю, энергон брызнул из его раны, смешиваясь с пеплом.
Залп эхом отозвался в руинах, и на мгновение мир замер. Орион повернулся к павшему автоботу, его оптика расширилась от шока, а рука инстинктивно сжала бластер. — Нет! — крикнул он, его голос был полон боли и ярости, когда он опустился рядом с раненым, пытаясь остановить утечку энергона.
Мегатрон, его красная оптика вспыхнувшая яростью, повернулся к своему воину, но в его взгляде мелькнула тень удовлетворения, словно он знал, что этот момент был неизбежен.
— Ты сделал выбор за нас, — прорычал он, его голос был холодным, но в нём чувствовалась мрачная решимость. Он поднял пушку, и его десептиконы, следуя его примеру, приготовились к бою.
Айронхайд, сжимая кулаки, шагнул вперёд, его голос прогремел, как взрыв:
— Ты начал это, Мегатрон! — Он поднял своё тяжёлое орудие, его броня скрипнула, а тёмная оптика пылала гневом.
— Но мы закончим!
Нокаут, с лёгкой усмешкой, отступил на шаг, его бластер был направлен на автоботов, но в его жёлтой оптике мелькнула тень сомнения.
— Ну, вот и всё, — сказал он, его голос был лёгким, но в нём чувствовалась горечь.
— Пора посмотреть, чья сила настоящая.
Элита-1, её золотисто-розовая броня сверкающая в свете рассвета, закричала:
— Прекратите! — Её голос был полон отчаяния, но она тут же выхватила меч, её изумрудная оптика металась между двумя группами.
— Мы не должны сражаться! Не сейчас!
Но её слова утонули в хаосе. Второй выстрел, на этот раз от автобота, разорвал воздух, и десептикон с тёмной бронёй рухнул, его оптика погасла. Вспышки плазмы и лазеров осветили руины, превращая сектор Зета в поле боя. Камера запечатлела динамику боя: автоботы укрывались за обломками, их голубые символы сияли в пыли, а десептиконы наступали, их багровые знаки пылали в свете Разлома. Взрывы сотрясали склад, энергонные кубы взрывались, рассыпая искры, а пепел, смешанный с дымом, окутывал всё, как саван.
Орион, всё ещё стоя на коленях рядом с раненым автоботом, поднял взгляд, его оптика потускнела от шока.
— Это не то, чего я хотел, — прошептал он, его голос дрожал, но он тут же поднялся, его бластер наготове.
— Но я не позволю тебе уничтожить нас, Мегатрон.
Мегатрон, уклоняясь от выстрела, шагнул вперёд, его клинок рассёк воздух, а голос прогремел над полем боя:
— Тогда сражайся, Пакс! Покажи мне свою слабость!
Камера медленно отъехала, показывая хаос битвы: вспышки выстрелов, падающие фигуры, разрушенный склад, окружённый дымом и огнём. Голубое сияние символа автоботов и багровый свет десептиконов сталкивались в этом вихре, отражая их неумолимый раскол. Пепел продолжал оседать, багровый свет Разлома освещал поле боя, а первый выстрел, эхом отдавшийся в руинах, стал началом гражданской войны — войны, которая изменит Кибертрон навсегда. Сектор Зета Иакона пылал в хаосе, превратившись в арену, где рождалась гражданская война. Разрушенный склад медицинского энергона, окружённый расколотыми стенами и обломками, был объят дымом и пламенем. Вспышки плазменных выстрелов и лазеров разрывали воздух, а грохот взрывов эхом отдавался от руин, заглушая крики падающих воинов. Серебристый свет рассвета, едва пробивавшийся сквозь пелену пепла, мерк перед багровым сиянием Разлома, тлевшего в небе, словно зловещий свидетель трагедии. Пепел, смешанный с искрами энергона, оседал на расколотую землю, а запах горелого металла и разрушения пропитал всё вокруг. В центре этого вихря стояли двое — Орион Пакс и Мегатрон, некогда братья по оружию, теперь враги, чьи идеологии столкнулись в первой настоящей битве.