— Ты был моим братом, — выдохнул Орион, его голос был хриплым, полным отчаяния.
— Как ты мог выбрать это?
Мегатрон замер, его клинок, поднятый для удара, дрогнул. Его красная оптика сузилась, и в ней мелькнула тень боли, но она тут же исчезла, сменившись холодной решимостью.
— Брат? — сказал он, его голос был тихим, но ядовитым.
— Ты выбрал слабость, Пакс. Я выбрал Кибертрон.
Он замахнулся клинком, но Орион, собрав последние силы, перекатился в сторону, и лезвие вонзилось в пол, расколов его. Взрыв энергона из повреждённого куба осветил склад, пламя взметнулось к потолку, а обломки посыпались, как дождь. Камера запечатлела их бой в эпическом размахе: Орион, лёгкий и неуловимый, против Мегатрона, разрушительного и неумолимого. Их удары сотрясали склад, стены трещали, а багровый и голубой свет их символов сталкивались в вихре, отражая их неумолимый раскол.
Вокруг них битва продолжалась: автоботы и десептиконы сражались, их крики и выстрелы сливались в какофонию войны. Элита-1, её меч сверкающий, пыталась пробиться к
Ориону, но десептиконы оттеснили её. Айронхайд, отбив атаку Нокаута, крикнул:
— Орион, держись! — Но его голос утонул в грохоте.
Орион, уклоняясь от очередного удара, схватил обломок балки и ударил Мегатрона, заставив его отступить.
— Это не конец, Мегатрон! — крикнул он, его голос был полон ярости и надежды. — Я не позволю тебе уничтожить наш мир!
Мегатрон, его броня покрытая новыми вмятинами, выпрямился, его оптика пылала.
— Тогда умри за свои мечты, Пакс, — прорычал он, поднимая пушку.
Камера замедлила движение, показывая их лица: голубая оптика Ориона, полная боли и веры, против красной оптики Мегатрона, пылающей яростью и решимостью. Пепел оседал, багровый свет Разлома отражался в их броне, а склад, окружённый пламенем и дымом, рушился вокруг них. Их бой, эпический и трагический, был не просто схваткой — это было столкновение двух миров, двух братьев, двух идеологий, и его исход определит судьбу Кибертрона. Сектор Зета Иакона превратился в адский вихрь, где руины склада медицинского энергона пылали в огне войны. Вспышки плазменных выстрелов и лазеров разрывали дымный воздух, а грохот взрывов сотрясал расколотую землю, заглушая крики сражающихся. Серебристый свет рассвета, едва пробивавшийся сквозь пелену пепла и дыма, тонул в багровом сиянии Разлома, тлевшего в небе, словно зловещий глаз, наблюдающий за рождением гражданской войны. Обломки стен и балок, раскалённые от взрывов, рушились, добавляя хаоса в этот кошмар. Пепел, смешанный с искрами энергона, кружился в воздухе, оседая на броню автоботов и десептиконов, сражавшихся в руинах, но в центре этого хаоса разворачивалась битва, которая разрывала сердце Кибертрона:
Орион Пакс против Мегатрона.
Орион, его красно-синяя броня, покрытая вмятинами и трещинами, отражала отблески пламени. Его голубая оптика, сияющая, как чистый энергон, была полна боли и решимости, но в ней мерцала тень отчаяния, словно он чувствовал, как его надежда рушится под ударами Мегатрона. Символ автоботов на его груди горел мягким голубым светом, но его сияние казалось слабым в этом море огня. Мегатрон, массивный и неумолимый, возвышался над руинами, его тёмно-серая броня с багровыми акцентами, покрытая шрамами, отражала багровый свет Разлома. Его красная оптика пылала яростью, но в её глубине мелькала тень предательства, которое он приписывал Ориону. Символ десептиконов — сжатый кулак — сиял на его груди, как знамя его железной воли.
Их бой был эпическим: Орион, лёгкий и точный, уклонялся от ударов Мегатрона, его кулаки и бластер наносили быстрые, но сдержанные удары, в то время как Мегатрон, яростный и разрушительный, сокрушал всё вокруг, его клинок и пушка оставляли вмятины в полу и стенах. Склад дрожал, готовый рухнуть, а их голоса, полные боли и обвинений, перекрикивали грохот битвы.
— Ты предал всё, за что мы сражались! — кричал Мегатрон, его клинок рассёк воздух, едва не задев Ориона.
— Твоя слабость погубит Кибертрон!
— Это ты предал нас, Мегатрон! — отвечал Орион, его голос дрожал от ярости и скорби.
— Ты выбрал силу вместо жизни!
Вокруг них автоботы и десептиконы продолжали сражаться, их символы — голубой и багровый — мелькали в дыму. Айронхайд, его массивная серая броня скрипящая под ударами, отбивал атаки десептиконов, его тяжёлое орудие гремело, как гром. Нокаут, с глянцевой чёрно-красной бронёй, стрелял с лёгкой усмешкой, его жёлтая оптика сверкала азартом. Но в этом хаосе одна фигура двигалась с отчаянной решимостью, пытаясь остановить безумие.