Элита-1, её золотисто-розовая броня, покрытая пылью и царапинами, сверкала в свете пламени, как звезда в ночи. Её изумрудная оптика, обычно спокойная и решительная, теперь пылала отчаянием, а шрамы на её броне, словно карта её потерь, подчёркивали её решимость не допустить новой трагедии. В одной руке она сжимала меч, в другой — щит, сияющий мягким зелёным светом. Она пробивалась через поле боя, её движения были стремительными, но грациозными, словно танец воина, знающего цену каждой секунды. Её бойцы — несколько нейтральных трансформеров, пытавшихся сохранить единство, — следовали за ней, но их лица выражали страх перед тем, что уже нельзя было остановить.
Элита заметила Ориона и Мегатрона в центре склада, их бой сотрясал руины. Она ускорила шаг, её голос, твёрдый, но полный боли, разрезал грохот битвы.
— Остановитесь! — крикнула она, её изумрудная оптика вспыхнула.
— Вы уничтожите всё, за что мы боролись!
Но её слова тонули в хаосе. Мегатрон замахнулся клинком, а Орион, уклоняясь, ответил ударом кулака, от которого Мегатрон отступил, расколов балку позади. Элита, не медля, бросилась между ними, её щит взметнулся вверх, отражая удар клинка Мегатрона. Зелёное сияние щита вспыхнуло, поглощая силу удара, но Элита пошатнулась, её броня скрипнула под давлением. Она повернулась к Ориону, её меч блокировал его следующий выстрел, и её голос, дрожащий от отчаяния, эхом отозвался в руинах.
— Хватит! — крикнула она, её оптика металась между ними.
— Вы братья, а не враги! Посмотрите, что вы делаете с Кибертроном!
Орион замер, его голубая оптика потускнела, а рука, сжимавшая бластер, дрогнула.
— Элита… — начал он, его голос был хриплым, полным боли.
— Я не хочу этого, но он—
Мегатрон, его красная оптика пылала, перебил его, отшвырнув обломок балки, который рухнул, подняв облако пыли.
— Отойди, Элита! — прорычал он, его голос был низким и угрожающим.
— Это не твоя битва. Он выбрал слабость, и я не позволю ей погубить нас!
Элита не отступила, её щит сиял, а меч был поднят, готовый к защите.
— Это моя битва! — ответила она, её голос был полон решимости, но в нём чувствовалась скорбь.
— Я не позволю вам разорвать Кибертрон на части!
Но её слова были слишком поздними. Вокруг них битва разгоралась с новой силой: десептиконы наступали, их багровые символы мелькали в дыму, а автоботы, несмотря на потери, держали оборону, их голубые знаки сияли в огне. Взрыв, вызванный ракетным залпом, сотряс склад, и потолок начал рушиться, куски металла и бетона падали, как метеоры. Элита, пытаясь удержать Ориона и Мегатрона, оказалась в центре этого хаоса, её щит отражал обломки, но её броня покрывалась новыми трещинами.
Камера запечатлела её в этом трагическом моменте: золотисто-розовая броня, сияющая в пламени, её щит, пылающий зелёным светом, и её изумрудная оптика, полная отчаяния, пытающаяся сдержать двух титанов. Орион, его лицо искажённое болью, смотрел на неё, его рука опустилась, но Мегатрон, его красная оптика неумолимая, поднял пушку, готовый продолжить бой. Пепел оседал, багровый свет Разлома отражался в их оптике, а склад, окружённый дымом и огнём, рушился, как символ их павшего единства.
Элита, её голос дрожащий, сделала последнюю попытку.
— Пожалуйста… — прошептала она, её оптика потускнела.
— Не заставляйте меня выбирать.
Но её слова утонули в грохоте очередного взрыва. Мегатрон выстрелил, и Орион, уклоняясь, ответил ударом. Элита, её щит сияющий, осталась между ними, но война, начавшаяся с первого выстрела, уже не могла быть остановлена. Трагедия Кибертрона, рождённая в этом бою, поглощала всё, и даже её отчаянная попытка не могла сдержать безумие, охватившее их мир. Иакон, некогда сияющий символ единства Кибертрона, теперь лежал в тени раскола, его улицы и шпили превратились в шрамы, оставленные войной. Сектор Зета, где только что бушевала яростная битва, был погружён в зловещую тишину, нарушаемую лишь треском тлеющих обломков и далёким гулом разрушенных энергопроводов. Серебристый свет рассвета, пробивавшийся сквозь пелену пепла, отбрасывал длинные тени на расколотые плиты, а багровый отблеск Разлома, всё ещё мерцающий в небе, окрашивал руины в зловещий алый, словно оплакивая рождение новой эры — эры разделения. Воздух, пропитанный запахом горелого металла, энергона и пепла, был тяжёлым, как предчувствие долгой, беспощадной войны.