Разрушенный склад медицинского энергона, ставший эпицентром первого столкновения автоботов и десептиконов, теперь был грудой дымящихся обломков. Его стены, расколотые взрывами, осыпались, обнажая внутренности некогда важного объекта, а энергонные кубы, разорванные в бою, оставили лужи, сияющие в свете рассвета. На одной из уцелевших стен, словно крик новой реальности, были грубо выгравированы два символа: голубой знак автоботов, мягкий и округлый, и багровый кулак десептиконов, острый и угрожающий. Эти знаки, высеченные в металле, стали границей, разделившей не только склад, но и весь Иакон.
Орион Пакс стоял среди руин, его красно-синяя броня, покрытая новыми вмятинами и трещинами, тускло отражала свет. Его голубая оптика, обычно сияющая надеждой, теперь была омрачена горем, а лицо, покрытое пылью, выражало боль осознания. Символ автоботов на его груди всё ещё горел, но его свет казался слабым, словно боролся с тьмой, окутавшей его искру. Он смотрел на дымящиеся обломки, на лужи энергона, на тела павших — автоботов и десептиконов, — и его рука, всё ещё сжимавшая бластер, дрожала. Его взгляд упал на Элиту-1, стоявшую неподалёку, и в его голосе, хриплом от усталости, прозвучала скорбь.
— Это… не то, чего я хотел, Элита, — прошептал он, его оптика потускнела.
— Мы должны были спасти Кибертрон, а не разорвать его.
Элита-1, её золотисто-розовая броня, покрытая пылью и свежими шрамами, отражала свет рассвета, но её изумрудная оптика была полна отчаяния. Её меч, всё ещё сжимаемый в руке, был опущен, а щит, сияющий зелёным светом, потускнел, словно отражая её бессилие. Она шагнула к Ориону, её голос, обычно твёрдый, теперь дрожал от боли. — Я пыталась остановить вас, — сказала она, её взгляд метнулся к руинам. — Но война… она уже началась. И я не знаю, сможем ли мы её остановить.
Айронхайд, стоявший чуть поодаль, сжимал кулаки, его массивная серая броня с красными акцентами была покрыта копотью и энергоном. Его суровое лицо, высеченное словно из металла, выражало гнев, но в его тёмной оптике мелькнула тень скорби. Он посмотрел на Ориона, его голос, грубый, как скрежет стали, был полон сдержанной боли.
— Мы сделали, что могли, Пакс, — сказал он, его взгляд упал на павшего автобота, лежащего у его ног.
— Но теперь… теперь это война. И мы будем сражаться.
На другой стороне сектора, у границы, где начиналась территория десептиконов, стоял Мегатрон. Его массивная фигура, покрытая шрамами и вмятинами, возвышалась над дымящимися руинами, как титан, непреклонный и неумолимый. Его тёмно-серая броня с багровыми акцентами отражала свет Разлома, а красная оптика пылала холодной яростью.
Символ десептиконов на его груди сиял багровым светом, словно знамя его железной воли. Но в его взгляде, устремлённом на руины, мелькнула тень — не сожаления, но осознания цены, которую он заплатил, отвергнув Ориона. Его рука, сжимавшая клинок, была неподвижна, но его лицо, покрытое новыми царапинами, выражало мрачную решимость.
Рядом с ним стоял Нокаут, его глянцевая чёрно-красная броня блестела, несмотря на пыль и энергон, покрывавшие её. Его жёлтая оптика сверкала сарказмом, но в его позе чувствовалась усталость, словно даже его цинизм не мог заглушить тяжесть момента. Он взглянул на Мегатрона, его голос, лёгкий, но с ноткой горечи, прорезал тишину.
— Ну, что ж, — сказал он, указывая на руины.
— Мы получили свой энергон. Но, похоже, мы также получили войну. Надеюсь, оно того стоило.
Мегатрон не ответил, его взгляд был прикован к горизонту, где виднелись фигуры автоботов, отступающих к своей территории. Его голос, низкий и властный, прозвучал, как приговор.
— Это только начало, Нокаут, — сказал он.
— Кибертрон будет нашим. Любой ценой.
Камера медленно поднялась, показывая широкий план разделённого Иакона. На севере, где автоботы укрепляли свои позиции, голубые символы, выгравированные на стенах временных укрытий, сияли мягким светом, окружённые щитами и медицинскими постами. На юге, где десептиконы возводили баррикады, багровые кулаки, высеченные на разрушенных башнях, пылали в свете Разлома, окружённые тяжёлыми орудиями и энергонными узлами. Между ними пролегла невидимая граница — полоса земли, усеянная обломками, где пепел и энергон смешались в скорбный узор.
Автоботы, ведомые Орионом, медленно отступали к своим позициям, их шаги были тяжёлыми, а взгляды — полными скорби. Орион остановился, его оптика упала на голубой символ автоботов, выгравированный на обломке стены, и его рука невольно коснулась его, словно он искал в нём силы. Элита-1, идущая рядом, посмотрела на него, её изумрудная оптика потускнела, но она молча кивнула, её присутствие было единственным утешением в этом мраке.