Десептиконы, под командованием Мегатрона, укрепляли свои баррикады, их движения были быстрыми и точными, но в их лицах — воинов Каона, гладиаторов, нейтралов — читалась мрачная решимость, смешанная с усталостью. Нокаут, прислонившись к баррикаде, бросил взгляд на багровый символ десептиконов, его губы искривились в горькой усмешке, но он ничего не сказал.
Крупные планы запечатлели лица героев: голубая оптика Ориона, полная боли и надежды, изумрудная оптика Элиты, омрачённая бессилием, тёмная оптика Айронхайда, пылающая сдержанным гневом, красная оптика Мегатрона, холодная и непреклонная, и жёлтая оптика Нокаута, скрывающая сомнения за цинизмом. Пепел продолжал оседать, багровый свет Разлома освещал разделённый город, а Иакон, некогда единый, теперь был разорван на части, его улицы — границами, а его жители — врагами.
Тишина, наступившая после битвы, была горькой, пропитанной осознанием необратимости. Автоботы и десептиконы, разойдясь по своим территориям, оставили за собой новые руины, новые шрамы на теле Кибертрона. И в этой тишине, нарушаемой лишь треском огня и далёким гулом, чувствовалось предчувствие долгой, беспощадной войны, которая только началась. Иакон, расколотый город, некогда сияющий сердцем Кибертрона, теперь был разделён не только границами автоботов и десептиконов, но и зловещей тенью, нависшей над ним. Северные районы, где автоботы возводили укрытия, светились голубым сиянием их символов, выгравированных на стенах временных убежищ. Южные территории, укреплённые десептиконами, пылали багровыми кулаками, высеченными на баррикадах. Между ними пролегла полоса земли, усеянная обломками и лужами энергона, где пепел всё ещё кружился в воздухе, как скорбный свидетель их раскола. Серебристый свет рассвета, едва пробивавшийся сквозь облака дыма, мерк перед багровым сиянием Разлома, который, словно рана в небесах, пульсировал над городом, излучая зловещую энергию. Но теперь этот Разлом, до сих пор казавшийся далёкой угрозой, начал пробуждаться, и его зов из глубин был предвестником ужаса, который затмит их внутреннюю войну.
На северной окраине, среди полуразрушенных архивов сектора Тета, автоботы продолжали спасательные операции. Орион Пакс, его красно-синяя броня, покрытая свежими шрамами, отражала слабый свет, а голубая оптика, полная усталости, но не утратившая надежды, следила за горизонтом. Его лицо, покрытое пылью, выражало мрачную решимость, но в его груди, где сиял символ автоботов, теплилась искра веры. Рядом Айронхайд, его массивная серая броня с красными акцентами скрипящая от напряжения, помогал устанавливать щиты, его суровое лицо было омрачено горем от недавней битвы. Элита-1, её золотисто-розовая броня сверкающая, несмотря на царапины, координировала выживших, её изумрудная оптика горела тревогой, но её голос оставался твёрдым.
На юге, в секторе Дельта, десептиконы укрепляли свои позиции. Мегатрон, его тёмно-серая броня с багровыми акцентами отражавшая свет Разлома, стоял на баррикаде, его красная оптика пылала холодной яростью. Символ десептиконов на его груди сиял, как знамя их железного порядка. Нокаут, с глянцевой чёрно-красной бронёй, лениво осматривал захваченный арсенал, его жёлтая оптика сверкала сарказмом, но в его движениях чувствовалась настороженность. Воины Каона, их потрёпанная броня покрытая энергоном, патрулировали периметр, их взгляды были полны решимости, но в воздухе витало предчувствие чего-то большего.
Внезапно тишину разорвал низкий, вибрирующий гул, исходивший из небес. Разлом, до этого пульсирующий ровным багровым светом, начал искрить, его края, словно живые, задрожали, излучая волны тёмной энергии. Небо над Иаконом потемнело, облака закружились воронкой, а воздух стал тяжёлым, пропитанным зловещим электричеством. Камера запечатлела Разлом в его ужасающей мощи: багровый вихрь, пронизанный чёрными молниями, из которого вырывались сгустки тёмной материи, падающие на город, как метеоры. Земля содрогнулась, и из глубин Разлома донёсся звук — не крик, не рёв, а низкий, леденящий зов, словно само сердце Кибертрона стонало в агонии.
Орион, стоявший у временного укрытия, поднял взгляд, его голубая оптика сузилась, когда он заметил, как Разлом расширяется.