— Что это за сила? — прорычал он, его голос, низкий и властный, был пропитан смесью недоверия и тревоги.
— Пакс… что ты скрывал? — Его слова, адресованные умирающему другу, повисли в воздухе, как обвинение, но в них чувствовалась тень страха перед неизвестным.
Нокаут, с глянцевой чёрно-красной бронёй, блестящей в полумраке, отступил на шаг, его жёлтая оптика расширилась, а привычный цинизм исчез, смытый изумлением. Его бластер был опущен, а лицо, обычно скрытое саркастической маской, выражало неподдельное потрясение.
— Это… не может быть просто энергон, — пробормотал он, его голос был тихим, но в нём чувствовалась тревога.
— Это что, какой-то древний фокус? — Он взглянул на Мегатрона, затем на кристалл, и его рука невольно коснулась собственной брони, словно он искал защиты от этой таинственной силы.
Тень Прайма, её чёрная броня вибрирующая от гнева, шагнула вперёд, её зелёная оптика вспыхнула яростью.
— Что это за свет?! — прорычала она, её голос, как скрежет металла, эхом отозвался в зале.
— Это не должно быть! — Её когти, пылающие тёмной энергией, сжались, и она сделала шаг к Ориону, но золотое сияние кристалла, казалось, отталкивало её, заставляя её броню искрить, как под ударом.
Элита, её изумрудная оптика всё ещё прикована к кристаллу, сжала руку Ориона, её голос, дрожащий, но полный надежды, прорезал гул.
— Орион, если ты слышишь меня… борись, — сказала она, её броня дрожала от напряжения.
— Этот свет… он с тобой. Он для тебя. — Её взгляд, полный слёз энергона, отражал сияние кристалла, и в её словах чувствовалась вера, которая не угасла даже в этот тёмный час.
Камера медленно приблизилась к кристаллу, его золотое свечение пульсировало, как сердцебиение, каждый импульс был ярче предыдущего. Свет отражался в лужах энергона, создавая узоры, похожие на звёзды, и прорезал багровый мрак Разлома, как луч надежды. Герои, окружившие Ориона, их лица — смесь удивления, тревоги и благоговения — были озарены этим сиянием, их броня контрастировала с тёмным залом. Элита, её золотисто-розовая броня сияющая, Айронхайд, его массивная фигура напряжённая, Мегатрон, его красная оптика полная смятения, и Нокаут, его жёлтая оптика скрывающая страх, стояли в этом затишье, где время, казалось, замедлилось.
Пепел оседал, багровый свет Разлома мерк перед золотым сиянием, а тронный зал, разрушенный и скорбный, стал свидетелем пробуждения кристалла, который нёс в себе тайну, способную изменить судьбу Кибертрона. Этот свет, загадочный и обнадёживающий, был не просто чудом — он был зовом, предвещающим рождение чего-то великого, но пока неведомого.
Тронный зал Цитадели Праймов, разорённый вихрем войны, был погружён в зловещее напряжение, где багровый свет Разлома, лившийся сквозь расколотый купол, смешивался с золотым сиянием, исходящим от кристалла «Эха Искры» на груди Ориона Пакса. Разрушенные колонны, покрытые шрамами взрывов, отбрасывали тени на пол, усеянный обломками и лужами энергона, которые рябили от низкого, мелодичного гула, наполнявшего зал. Пепел, кружившийся в воздухе, сверкал в лучах кристалла, словно звёзды, затерянные в хаосе. Орион лежал неподвижно, его красно-синяя броня тускнела, а энергон тёк из раны, но пульсирующий свет кристалла, синхронизированный с его угасающей искрой, был маяком надежды в этом мраке. Герои, окружившие его — Элита-1, Айронхайд, Мегатрон и Нокаут — застыли, их оптика отражала смесь изумления и тревоги, но в этот момент тьма, воплощённая в Тени Прайма, пробудилась, чтобы сокрушить этот свет.
Тень Прайма, её массивная фигура, сотканная из чёрного металла, пронизанного багровыми венами, возвышалась у трона Праймов, её присутствие было как буря, готовая разразиться. Её броня, вибрирующая от сдерживаемой мощи, искрила тёмной энергией, а когти, пылающие багровым, оставляли следы на расколотом полу. До этого момента она наблюдала за угасанием Ориона с холодной насмешкой, уверенная в своей победе, но теперь её алые глаза, пылающие, как раскалённые угли, сузились, когда золотое сияние кристалла достигло её. Камера запечатлела крупный план её визора: алые линзы, обычно непроницаемые, отражали пульсирующий свет кристалла, и в этом отражении мелькнула тень неуверенности — возможно, страха. Её броня, словно живая, задрожала, багровые вены на ней запульсировали быстрее, как сердце, охваченное яростью.
— Что это?! — прорычала Тень Прайма, её голос, низкий и раскатистый, как гром, эхом отозвался в зале, заглушая гул кристалла.
— Этого не должно быть! — Её слова были пропитаны гневом, но в них чувствовалась тревога, словно она столкнулась с силой, выходящей за пределы её контроля. Она шагнула вперёд, её когти сжались, испуская снопы тёмной энергии, которые рассекали воздух, оставляя за собой дымные следы. Пол под её ногами трещал, а обломки, попавшие под её шаги, обращались в пыль.