Элита-1, стоявшая на коленях рядом с Орионом, её золотисто-розовая броня сияющая в свете кристалла, подняла взгляд, её изумрудная оптика вспыхнула тревогой. Её руки, всё ещё прижимавшие рану Ориона, дрогнули, но она не отступила, её щит, лежавший рядом, слабо засветился зелёным, словно готовясь к защите.
— Она почувствовала это, — прошептала Элита, её голос, дрожащий, но твёрдый, был полон решимости.
— Этот свет… он пугает её. — Её взгляд метнулся к кристаллу, затем к Тени Прайма, и в её оптике загорелась искра надежды, смешанная с страхом.
Айронхайд, его массивная серая броня с красными акцентами покрытая копотью, сжал своё тяжёлое орудие, его тёмная оптика сузилась, отражая золотое сияние. Его суровое лицо, искажённое скорбью, теперь выражало настороженную готовность.
— Если эта тварь боится, значит, у нас есть шанс, — прорычал он, его голос, грубый, как скрежет стали, был полон сдерживаемого гнева. Он шагнул вперёд, его броня скрипела, а орудие поднялось, нацеленное на Тень Прайма.
— Но она не даст нам времени.
Мегатрон, его тёмно-серая броня с багровыми акцентами отражавшая багровый свет Разлома, стоял неподвижно, его клинок всё ещё сжимался в руке, но его красная оптика, полная смятения, была прикована к кристаллу. Золотое сияние отражалось в его линзах, контрастируя с багровым символом десептиконов на его груди. Его лицо, покрытое шрамами, напряглось, а губы сжались, словно он боролся с потоком эмоций — гневом, виной и чем-то, похожим на благоговение.
— Эта сила… — пробормотал он, его голос, низкий и властный, был тихим, почти задумчивым.
— Она не принадлежит ему. — Но его слова, адресованные скорее себе, чем другим, выдавали тень зависти, которая начала тлеть в его искре.
Нокаут, с глянцевой чёрно-красной бронёй, блестящей в полумраке, отступил на шаг, его жёлтая оптика расширилась, отражая свет кристалла. Его привычный цинизм сменился тревогой, а рука, сжимавшая бластер, дрогнула.
— Это что, теперь всё станет ещё хуже? — пробормотал он, его голос, обычно лёгкий, был пропитан нервозностью. Он взглянул на Тень Прайма, затем на кристалл, и его губы искривились в горькой усмешке.
— Если эта штука её бесит, то, может, она и правда опасна… для всех нас.
Тень Прайма, её броня теперь искрила, словно под ударом, подняла когти, её алые глаза вспыхнули яростью, заглушая тень страха.
— Вы не остановите неизбежное! — рявкнула она, её голос сотряс зал, заставляя обломки дрожать.
— Этот свет… я уничтожу его вместе с вами! — Она бросилась вперёд, её шаги сотрясали пол, а тёмная энергия, вырывающаяся из её когтей, оставляла за собой чёрные вихри, которые гасили золотое сияние кристалла, но не могли его поглотить полностью.
Элита, её изумрудная оптика вспыхнула решимостью, схватила свой щит, его зелёное сияние вспыхнуло, готовое к защите.
— Мы не дадим тебе коснуться его! — крикнула она, её голос, полный отваги, прорезал грохот. Она встала перед Орионом, её броня дрожала, но её поза была непреклонной.
Айронхайд, его орудие гремящее, выпустил залп в сторону Тени Прайма, его тёмная оптика пылала.
— Прочь от Пакса! — прогремел он, его броня скрипела под напряжением, но он не отступал.
Мегатрон, его красная оптика сузилась, медленно поднял клинок, его взгляд метнулся от кристалла к Тени Прайма. Он не двинулся, но его броня напряглась, словно он готовился к бою — или к чему-то большему. Нокаут, перехватив бластер, занял позицию рядом, его жёлтая оптика сверкнула.
— Если мы сейчас не остановим её, этот свет нас не спасёт, — пробормотал он, его голос был полон напряжения.
Камера запечатлела напряжённую сцену: Тень Прайма, её чёрная броня пылающая тёмной энергией, наступала, её алые глаза отражали золотое сияние кристалла, которое она стремилась погасить. Орион, лежащий на полу, его угасающая искра синхронизированная с пульсацией кристалла, был центром этого противостояния. Элита, её золотисто-розовая броня сияющая, Айронхайд, его массивная фигура готовая к бою, Мегатрон, его тёмная броня полная смятения, и Нокаут, его чёрно-красная броня мелькающая в тени, стояли на грани новой битвы. Пепел оседал, багровый свет Разлома боролся с золотым сиянием, а тронный зал, разрушенный и зловещий, стал ареной, где ярость тьмы столкнулась с пробуждающейся надеждой.