Тронный зал Цитадели Праймов, разорённый и скорбный, был ареной, где сталкивались тьма и надежда. Багровый свет Разлома, лившийся сквозь расколотый купол, заливал руины зловещим сиянием, но золотое свечение кристалла «Эха Искры», пульсирующего на груди Ориона Пакса, прорезало мрак, как луч рассвета. Пол, усеянный обломками и лужами сияющего энергона, дрожал от шагов Тени Прайма, чья чёрная броня, пронизанная багровыми венами, искрила яростью. Пепел кружился в воздухе, отражая свет кристалла, а низкий, мелодичный гул, исходящий от него, сливался с рёвом Разлома, создавая напряжённую симфонию. Орион лежал неподвижно, его красно-синяя броня тускнела, энергон тёк из раны, но кристалл, синхронизированный с его угасающей искрой, был маяком, который Тень Прайма стремилась погасить. В этот момент, когда тьма надвигалась, двое воинов — Элита-1 и Айронхайд — встали на её пути, их верность Ориону стала щитом, способным сдержать даже титана.
Тень Прайма, её алые глаза пылающие яростью, бросилась вперёд, её когти, окутанные тёмной энергией, рассекали воздух, оставляя за собой чёрные вихри. Её броня, вибрирующая от мощи, трещала, а голос, низкий и раскатистый, как гром, разорвал тишину:
— Этот свет умрёт вместе с ним! — Её шаги сотрясали зал, обломки под её ногами обращались в пыль, а тёмная энергия, вырывающаяся из её когтей, устремилась к Ориону, лежащему на расколотом полу, где его искра угасала.
Элита-1, её золотисто-розовая броня сияющая в золотом свете кристалла, мгновенно среагировала. Она вскочила, её изумрудная оптика вспыхнула решимостью, а щит, лежавший рядом, взлетел в её руку, его зелёное сияние вспыхнуло, как маяк.
— Ты не тронешь его! — крикнула она, её голос, полный отваги, прорезал грохот. Она бросилась вперёд, её движения были стремительными, но выверенными, словно танец воина, защищающего то, что дороже жизни. Щит, пылающий зелёным, встретил удар Тени Прайма, тёмная энергия когтей столкнулась с его сиянием, искры разлетелись, как звёзды, а Элита, её броня дрожащая под напором, удержала позицию, её ноги скользили по полу, оставляя борозды.
Айронхайд, его массивная серая броня с красными акцентами покрытая копотью и шрамами, рванулся следом, его тяжёлое орудие отброшено, а кулаки сжаты, готовые принять любой удар. Его суровое лицо, искажённое гневом и скорбью, выражало непреклонность, а тёмная оптика пылала.
— Прочь от Пакса, тварь! — прогремел он, его голос, грубый, как скрежет стали, был полон ярости. Он врезался в Тень Прайма, его броня приняла удар её когтей, металл заскрежетал, искры брызнули, а новые трещины покрыли его массивную грудь. Айронхайд, его ноги упёртые в пол, отшатнулся, но не отступил, его сила, словно несокрушимая стена, сдерживала натиск.
Камера запечатлела динамичную сцену боя: Элита-1, её золотисто-розовая броня сияющая, стояла с поднятым щитом, зелёное сияние которого отражало тёмную энергию Тени Прайма, её изумрудная оптика горела решимостью. Айронхайд, его массивная фигура напряжённая, принимал удары на свою броню, его тёмная оптика пылала, а кулаки наносили ответные удары, сотрясающие воздух. Тень Прайма, её чёрная броня искрящая, наступала, её алые глаза отражали золотое сияние кристалла, которое она стремилась уничтожить. Пол трещал, обломки разлетались, а лужи энергона рябили от вибраций.
Элита, её броня скрипящая под напором, крикнула, её голос дрожал от напряжения, но был полон веры:
— Айронхайд, держись! Мы не дадим ей пройти! — Её щит, покрытый трещинами, вспыхнул ярче, отражая очередной удар, и она шагнула вперёд, защищая Ориона, лежащего за её спиной.
Айронхайд, его броня трещащая под ударами, прорычал, его тёмная оптика сузилась:
— Пусть попробует! Я не сдвинусь! — Он ударил кулаком, его сила сотрясла броню Тени Прайма, заставив её на мгновение отступить, но новые шрамы на его груди сочились энергоном, свидетельствуя о цене этой обороны.
Мегатрон, стоявший в стороне, его тёмно-серая броня с багровыми акцентами отражавшая багровый свет Разлома, наблюдал за боем, его клинок всё ещё сжимался в руке. Его красная оптика, полная смятения, металась между кристаллом, сияющим на груди Ориона, и Тенью Прайма, чья ярость угрожала всему. Его лицо, покрытое шрамами, напряглось, а символ десептиконов на его груди сиял багровым, но его неподвижность говорила о внутренней борьбе — гневе, вине и тени зависти перед силой, пробуждающейся в Орионе.
Нокаут, с глянцевой чёрно-красной бронёй, мелькающей в полумраке, перехватил бластер, его жёлтая оптика сузилась, отражая свет кристалла.