Тень Прайма, её чёрная броня искрящая, подняла когти, чтобы нанести удар, но свет Ориона ударил в неё, как молния. Она отступила, её алые глаза сузились, а голос, полный ярости, сорвался в рёв:
— Нет! Это невозможно! — Её броня задрожала, тёмная энергия, окутывавшая её, рассеялась под натиском света, а она, ослеплённая, подняла руку, защищаясь от сияния. Её шаги, сотрясавшие пол, замедлились, и впервые в её движениях появилась неуверенность, как будто свет обнажил её страх.
Элита-1, её золотисто-розовая броня сияющая в отражённом свете, отступила на шаг, её изумрудная оптика расширилась от благоговения. Её щит, треснувший и угасающий, упал из её рук, а лицо, покрытое пылью и энергоном, озарилось надеждой.
— Орион… — прошептала она, её голос, дрожащий от эмоций, был едва слышен в гуле энергии.
— Ты вернулся к нам… — Её броня дрожала, но она выпрямилась, её оптика сияла, как будто свет Ориона вдохнул в неё новую силу.
Айронхайд, его серая броня, истекающая энергоном, отшатнулся от волны света, его тёмная оптика вспыхнула изумлением. Он сжал кулаки, его суровое лицо, покрытое шрамами, исказилось от смеси боли и облегчения.
— Пакс, ты, упрямый жестянщик… — пробормотал он, его голос, грубый, как скрежет стали, дрогнул.
— Если это твоя работа, лучше не подведи! — Он шагнул вперёд, его броня скрипела, но его поза была твёрдой, как будто свет Ориона вернул ему волю к бою.
Мегатрон, его тёмно-серая броня с багровыми акцентами сияющая, поднял клинок, защищаясь от волны света, его красная оптика сузилась, отражая сияние кристалла. Его лицо, покрытое шрамами, напряглось, а губы сжались, словно он боролся с потоком эмоций — шоком, гневом и чем-то, похожим на благоговение.
— Что… это за сила? — прорычал он, его голос, низкий и властный, был полон смятения. Его взгляд метнулся к Ориону, чьё тело теперь парило над полом, окутанное светом, и в его оптике мелькнула тень вины, смешанная с завистью. Он отступил, его клинок дрогнул, как будто свет обнажил его внутренний раскол.
Нокаут, его глянцевая чёрно-красная броня мелькающая в полумраке, поднял руку, защищаясь от света, его жёлтая оптика расширилась от ужаса и удивления.
— Это что, теперь он взорвётся?! — крикнул он, его голос, пропитанный паникой, лишился привычного сарказма. Он отступил, его бластер выпал из рук, а броня задрожала, как будто свет проникал в саму его искру.
— Если это конец, я не подписывался на такое! — Его взгляд метался между Орионом и Тенью Прайма, но он замер, парализованный величием происходящего.
Свет Ориона, теперь ослепительный, заполнил тронный зал, его лучи прорезали багровый мрак Разлома, как клинок, рассекающий тьму. Энергетические волны, золотые и голубые, закружились в спирали, поднимая обломки и пепел в вихрь, который сиял, как звёздная буря. Камера запечатлела Ориона в центре этого сияния: его красно-синяя броня начала меняться, её контуры растворялись в свете, а трещины и шрамы исчезали, как будто энергия Матрицы воссоздавала его заново. Его тело, теперь парящее над полом, окружённое потоками света, было как звезда, готовая родиться, а кристалл на его груди пульсировал в ритме его искры, излучая тепло и мощь.
Тень Прайма, её чёрная броня трещащая под натиском света, отступила ещё дальше, её алые глаза вспыхнули страхом.
— Это не может быть… — прорычала она, её голос сорвался, а когти, пылающие багровым, бессильно сжались.
— Ты не достоин этой силы! — Она бросилась вперёд, её клинок взлетел, но свет Ориона ударил в неё, как волна, отбросив её к трону, где она врезалась в расколотые плиты, подняв облако пепла.
Элита, её изумрудная оптика сияющая, шагнула вперёд, её голос, полный веры, прорезал гул:
— Орион… ты Прайм! — Её слова, искренние и торжественные, были как клятва, скрепляющая их борьбу. Она подняла руку, словно приветствуя свет, её броня сияла, отражая золотое сияние.
Айронхайд, его тёмная оптика полна благоговения, сжал кулаки, его голос, хриплый, но твёрдый, эхом отозвался:
— Давай, Пакс… покажи этой твари, кто мы такие! — Его броня, покрытая энергоном, сияла в свете, как будто он черпал силы из этого чуда.
Мегатрон, его красная оптика сузилась, опустил клинок, его броня дрожала, как будто свет Ориона проникал в его искру. Он молчал, его лицо, суровое и покрытое шрамами, было маской, но в его оптике мелькнула тень сожаления, как будто он видел в этом свете то, что сам потерял.