Оптимус Прайм встал в полный рост, его фигура, выше и массивнее, чем прежде, заполнила зал присутствием, которое заставило воздух дрожать. Его броня, сияющая, отражала золотое сияние кристалла, создавая ауру, которая разгоняла мрак. Камера медленно поднялась, показывая его в эпическом кадре: он стоял, выпрямившись, его плечи расправлены, а руки, мощные и ловкие, сжаты в кулаки, испускающие искры энергии. Зал, разрушенный и зловещий, преобразился в его свете, как будто сама Цитадель Праймов приветствовала нового лидера.
Элита-1, её золотисто-розовая броня, покрытая трещинами, сияла в отражённом свете, шагнула вперёд, её изумрудная оптика полна благоговения и слёз.
— Оптимус Прайм… — прошептала она, её голос, дрожащий от эмоций, был полон веры и гордости.
— Ты… наш лидер. — Её треснувший щит лежал у её ног, а броня, истекающая энергоном, казалось, впитала свет, как будто его присутствие исцеляло её. Она склонила голову, её жест был полон уважения, но и нежности, как будто она видела в нём не только Прайма, но и друга, которого любила.
Айронхайд, его серая броня, израненная и сочащаяся энергоном, выпрямился, его тёмная оптика вспыхнула смесью облегчения и боевого задора.
— Вот это я называю возвращением, Прайм! — прогремел он, его голос, грубый, как скрежет стали, был полон энтузиазма.
— Теперь давай разберёмся с этой тёмной жестянкой! — Он хлопнул кулаком по ладони, его броня скрипела, а суровое лицо, покрытое шрамами, озарилось широкой улыбкой, как будто свет Оптимуса вернул ему боевой дух.
Мегатрон, его тёмно-серая броня с багровыми акцентами сияющая в багровом свете Разлома, стоял неподвижно, его клинок опущен, а красная оптика сузилась, отражая сияние Оптимуса. Его лицо, покрытое шрамами, напряглось, губы сжались в тонкую линию, а символ десептиконов на его груди пылал багровым, контрастируя с золотым сиянием автоботов.
— Оптимус Прайм… — прорычал он, его голос, низкий и властный, был полон смятения и гнева.
— Ты думаешь, эта сила делает тебя выше меня? — Его слова, пропитанные холодной яростью, скрывали тень боли — утраты брата, которого он знал, и зависти к свету, которого он сам лишился. Его клинок дрогнул, но он не двинулся, как будто свет Оптимуса парализовал его.
Нокаут, его глянцевая чёрно-красная броня мелькающая в полумраке, отступил ещё дальше, его жёлтая оптика расширилась от шока.
— Это… это уже слишком! — пробормотал он, его голос, дрожащий от паники, лишился сарказма.
— Он что, теперь будет нас всех размазывать?! — Его бластер лежал забытым на полу, а броня дрожала, как будто свет Оптимуса проникал в его искру, заставляя его чувствовать себя ничтожным.
Тень Прайма, её чёрная броня трещащая, поднялась у трона, её алые глаза вспыхнули яростью, но в них мелькнул страх.
— Ты не можешь быть Праймом! — рявкнула она, её голос, как раскат грома, был полон отчаяния.
— Ты — ничто перед тьмой! — Она бросилась вперёд, её когти, пылающие багровым, устремились к Оптимусу, но он, его броня сияющая, поднял руку, и волна света, исходящая от кристалла, остановила её, как невидимая стена. Её броня заискрила, а она отступила, её алые глаза полны неверия.
Оптимус Прайм, его голубая оптика пылающая мудростью и силой, шагнул вперёд, его шаги гремели, как барабаны судьбы. Его голос, теперь глубже, властнее, как гимн, сотряс зал:
— Я — Оптимус Прайм, носитель Сердца Прайма. — Его слова, полные непреклонной решимости, эхом отозвались в разрушенных сводах, как клятва, скрепляющая его новую судьбу.
— Я стою за свободу Кибертрона и за свет, который никогда не угаснет. — Его оптика встретилась с алыми глазами Тени Прайма, затем скользнула к Мегатрону, Элите, Айронхайду и Нокауту, как будто он видел их всех — их боль, их борьбу, их надежды.
Элита, её изумрудная оптика сияющая, подняла руку, её голос, полный веры, прорезал тишину:
— Оптимус… мы с тобой. Всегда. — Её слова, искренние и торжественные, были как мост, соединяющий их всех в этот момент триумфа.