Айронхайд, его серая броня истекающая энергоном, хлопнул кулаком по ладони, его тёмная оптика вспыхнула боевым огнём.
— Вот это я понимаю, Прайм! — прогремел он, его голос, грубый, как скрежет стали, был полон энтузиазма.
— Размажь эту тварь! — Он выпрямился, его броня скрипела, а суровое лицо, покрытое шрамами, озарилось улыбкой, как будто он видел в Оптимусе не только лидера, но и брата по оружию.
Мегатрон, его тёмно-серая броня с багровыми акцентами напряжённая, стоял неподвижно, его красная оптика сузилась, отражая сияние энергонного клинка Оптимуса. Его клинок, всё ещё опущенный, дрожал в руке, а лицо, покрытое шрамами, исказилось от смеси гнева и восхищения.
— Эта сила… — пробормотал он, его голос, низкий и хриплый, был полон смятения.
— Ты украл её, Пакс… или она всегда была твоей? — Его слова, произнесённые с холодной яростью, скрывали тень сомнения, как будто свет Оптимуса заставил его искру дрогнуть.
Нокаут, его глянцевая чёрно-красная броня мелькающая в тени, отступил к стене, его жёлтая оптика расширилась от страха.
— Это… это уже нечестно! — пробормотал он, его голос, дрожащий от паники, лишился сарказма.
— Он что, теперь супергерой?! — Его бластер лежал на полу, а броня дрожала, как будто мощь Оптимуса подавляла его саму искру.
Оптимус, его броня сияющая, продолжал бой, его движения были как хореография древнего танца — мощные, но выверенные, стремительные, но мудрые. Тень Прайма ударила вновь, её когти устремились к его груди, но Оптимус, его оптика спокойная, поднял левую руку, и из его предплечья с гулом выдвинулся ионный бластер, его ствол сиял голубым, а энергия, пульсирующая в нём, излучала тепло. Он выстрелил, и луч ионной энергии, яркий, как молния, ударил в Тень Прайма, отбросив её к стене. Её броня треснула, багровый дым вырвался из ран, а она упала на колени, её алые глаза полны неверия.
— Ты не тьма, — сказал Оптимус, его голос, глубокий и властный, эхом отозвался в зале.
— Ты лишь эхо, искажённое страхом. Я несу свет Сердца Прайма, и он рассеет тебя. — Его слова, полные мудрости и силы, были как приговор, произнесённый с непреклонной верой. Он шагнул вперёд, его энергонный клинок сиял, а ионный бластер зарядился вновь, его гул наполнил зал.
Тень Прайма, её броня трещащая, поднялась, её алые глаза вспыхнули отчаянием.
— Ты не победишь! — рявкнула она, её голос сорвался, а когти, пылающие багровым, устремились к Оптимусу. Но он, его броня сияющая, уклонился, его клинок взлетел в стремительном ударе, рассекающем воздух. Камера запечатлела зрелищную хореографию: Оптимус вращался, его клинок сиял, как комета, а каждый удар был точным, как молот кузнеца. Он ударил Тень Прайма в грудь, её броня раскололась, и она отлетела к трону, врезавшись в расколотые плиты, которые рухнули, подняв облако пепла.
Камера поднялась, показывая эпическую сцену боя: Оптимус Прайм, его броня сияющая красно-синим и золотым, доминировал в зале, его энергонный клинок и ионный бластер сияли, как звёзды. Тень Прайма, её чёрная броня расколотая, лежала у трона, её алые глаза тускнели. Элита и Айронхайд, их брони сияющие, смотрели с восхищением, их оптика отражала свет. Мегатрон, его фигура напряжённая, стоял с опущенным клинком, его красная оптика полна смятения. Нокаут, его броня дрожащая, замер в тени, его жёлтая оптика отражала страх. Пепел оседал, багровый свет Разлома мерк перед золотым сиянием, а тронный зал, разрушенный и зловещий, стал свидетелем силы Матрицы, воплощённой в Оптимусе Прайме, чей ответный удар изменил ход битвы.
Тронный зал Цитадели Праймов, разорённый и скорбный, пылал в вихре битвы, где свет и тьма сталкивались с оглушительной силой. Золотое сияние, исходящее от Оптимуса Прайма, прорезало багровый мрак Разлома, льющегося сквозь расколотый купол, и заливало руины, как звезда, рождённая в ночи. Пол, усеянный обломками и лужами сияющего энергона, дрожал от ударов, а пепел, кружившийся в воздухе, сверкал, отражая свет энергонного клинка Оптимуса, который доминировал в схватке с Тенью Прайма. Её чёрная броня, расколотая и искрящая, трещала под его натиском, а алые глаза тускнели от страха. Элита-1 и Айронхайд, их израненные брони сияющие в золотом свете, смотрели с благоговением, их оптика полна надежды. Нокаут, его чёрно-красная броня дрожащая, прятался в тени, его жёлтая оптика отражала панику. Но в стороне, в полумраке разрушенного зала, стоял Мегатрон, его тёмная фигура, словно высеченная из гнева, была парализована бурей эмоций. Его красная оптика, пылающая, как угли, следила за Оптимусом, и в её глубине разгоралась смесь изумления, зависти и новой, ещё более глубокой ярости, рождая раскол, который станет вечным.