— Уничтожить их! — рявкнул Мегатрон, его голос, как раскат грома, перекрыл рёв двигателей тяжёлой техники.
— Автоботы цепляются за свои жалкие надежды. Покажем им, что значит истинная сила! — Его кулак ударил по консоли, металл затрещал, а красная оптика вспыхнула, отражая взрывы, разрывающие баррикады автоботов вдали. Камера показала панораму: танки десептиконов, их тёмные корпуса, покрытые багровыми символами, ползли по улицам, их орудия изрыгали плазменные заряды, разнося укрытия автоботов в щепки. Дроны, чьи крылья гудели, как рой, пикировали, сбрасывая энергонные бомбы, а пехота, слаженная и безжалостная, продвигалась вперёд, их бластеры сияли в дыму.
Нокаут, его глянцевая чёрно-красная броня, теперь покрытая копотью и царапинами, мчался по разрушенной улице, его жёлтая оптика металась, отражая хаос. Символ десептиконов на его плече пылал багровым, но его движения, ловкие и стремительные, выдавали нервозность. Его бластер, зажатый в руке, изрыгал очереди плазмы, подавляя сопротивление автоботов, но его лицо, лишённое привычного сарказма, напряглось, когда взрыв рядом поднял облако обломков.
— Это уже не шутки, Мегатрон! — крикнул он в коммуникатор, его голос, дрожащий, но резкий, прорезал шум.
— Если мы так и будем лезть на рожон, нас самих завалит этими руинами! — Он уклонился от лазерного луча, его броня заискрила, и с проклятием нырнул за обломок стены.
Мегатрон, его оптика сузилась, ответил, его голос, холодный и ядовитый, был полон презрения:
— Трусость не место в моих рядах, Нокаут. Делай, что приказано, или я сам вырежу твою искру! — Его слова, как клинок, заставили Нокаута вздрогнуть, и тот, сжав зубы, рванулся вперёд, его бластер снова ожил, подавляя позицию автоботов.
В этот момент из теней башни выступила новая фигура — Шоквейв, его массивная пурпурная броня с чёрными акцентами излучала холодную мощь. Его единственная багровая оптика, сияющая, как лазер, сканировала поле боя, а пушка, встроенная в правую руку, гудела, заряжаясь энергией. Его броня, угловатая и безупречная, была покрыта символами десептиконов, а лицо, лишённое эмоций, выражало лишь логику и расчёт. Камера запечатлела его в движении: его шаги, тяжёлые и размеренные, сотрясали пол, а оптика, фиксирующая разрушения, излучала безжалостную уверенность. Он повернулся к Мегатрону, его голос, монотонный, но властный, прозвучал: — Ваша стратегия эффективна, Мегатрон. Сила автоботов ломается под нашим натиском. Я присоединяюсь к вам, ибо вы — воплощение логики победы. — Его слова, лишённые эмоций, были как приговор, скрепляющий его союз с десептиконами.
Мегатрон, его губы искривились в мрачной усмешке, кивнул:
— Добро пожаловать, Шоквейв. Твоя мощь послужит нашему делу. Уничтожь их укрытия. Без пощады. — Его оптика вспыхнула, а Шоквейв, без лишних слов, поднял пушку, её ствол сиял багровым, и выстрелил. Энергетический луч, ослепительный и разрушительный, пронёсся через сектор, взорвав баррикаду автоботов, подняв столб огня и обломков. Камера показала слоу-мо: металл разлетался, как лепестки, а пламя, багровое и золотое, пожирало всё на своём пути.
Сцены наступления развернулись по всему Иакону. В северном секторе, где некогда стояли заводы, танки десептиконов, их гусеницы дробили обломки, продвигались вперёд, их орудия изрыгали плазму, разнося энергонные щиты автоботов. В центральных улицах дроны, их крылья гудели, как рой, пикировали, сбрасывая бомбы, которые взрывались с оглушительным рёвом, поднимая облака дыма. В восточном секторе пехота десептиконов, их брони сияющие багровыми символами, двигалась слаженно, как машина, их бластеры подавляли сопротивление, а клинки рассекали тех, кто осмеливался контратаковать. Камера показала тактические манёвры: десептиконы окружали позиции автоботов, перекрывали пути отступления, их действия были точными и безжалостными, как удары молота.
В одном из секторов автоботы, укрывшиеся за баррикадой, пытались сдержать натиск. Их бластеры сияли голубым, но их позиции рушились под огнём. Взрыв разнёс часть укрытия, подняв облако пыли, и крики раненых прорезали воздух. Камера запечатлела обломки, падающие в лужи энергона, их сияние смешивалось с багровым заревом, создавая трагическую палитру войны. Дым, густой и едкий, окутал улицы, а рёв двигателей и взрывы сливались в симфонию разрушения.