Иакон, израненный и пылающий, задыхался в агонии, его руины, объятые багровым пламенем, стонали под тяжестью войны. Разлом в небе, его багровое сияние, пульсировало, как зловещее сердце, отравляющее Кибертрон, а дым, густой и едкий, поднимался к небесам, как саван умирающего мира. Вдалеке гремели взрывы, где десептиконы, их багровые символы мелькающие в огне, продолжали сокрушать остатки автоботов. Но в тенях разрушенных улиц, среди обломков и пепла, разворачивалась иная игра — игра шпионажа, где Саундвейв, мастер интриг и теней, плёл свою сеть. Его кассетники, Рэведж и Лазербик, крались в мраке, их оптика сияла, как хищные глаза, собирая секреты автоботов. В глубинах Иакона, где "Ковчег" пробуждался под руками автоботов, Саундвейв узнал их план — отправить Аллспарк в космос — и теперь его зловещая тень легла на их надежду. Это была игра интриги и угрозы, где каждый шорох в тенях мог стать предвестником конца.
Саундвейв, его тёмно-синяя броня с багровыми и серебристыми акцентами, стоял в разрушенной башне наблюдения, возвышающейся над дымящимися руинами Иакона. Его угловатая фигура, холодная и неподвижная, излучала ауру безмолвной угрозы, а багровая оптика, сияющая за стеклянным визором, сканировала горизонт, как лазер, ищущий добычу. Символ десептиконов на его груди пылал багровым, а кассетный отсек, встроенный в его торс, гудел, готовый выпустить своих шпионов. Его лицо, скрытое за маской, было лишено эмоций, но его голос, низкий и монотонный, как механический шёпот, резонировал в эфире: — Рэведж, Лазербик: активировать протокол шпионажа. Цель: секретный ангар автоботов. Приоритет: информация об Аллспарке. — Его слова, холодные и точные, были как команды машине, но в их тоне сквозила зловещая уверенность.
Камера переключилась на вид от первого лица Рэведжа, кассетника-пантеры, чья чёрная броня с багровыми полосами сливалась с тенями. Его жёлтая оптика, узкая и хищная, сияла в полумраке, а когти, острые, как клинки, бесшумно скользили по обломкам. Он крался через разрушенную улицу, его движения, плавные и смертоносные, были как танец хищника. Камера показала его взгляд: дым, поднимающийся от горящих руин, пепел, оседающий на металл, и далёкий свет энергонных ламп, пробивающийся из-под земли, где скрывался ангар. Рэведж прыгнул в тень рухнувшей колонны, его оптика зафиксировала патрульного автобота, и он затаился, его дыхание, едва слышное, синхронизировалось с гулом войны. — Обнаружен доступ к ангару. Передаю координаты, — прорычал он, его голос, низкий и звериный, транслировался прямо в сознание Саундвейва.
Лазербик, кассетник-кондор, парил в задымлённом небе, его багровая броня с золотыми акцентами сияла в отблесках Разлома. Его красная оптика, острая, как лазер, сканировала землю, а крылья, бесшумные, рассекали воздух. Камера показала его вид сверху: Иакон, горящий и расколотый, его улицы, усеянные обломками, и слабое сияние, исходящее из ангара, скрытого под руинами. Он спикировал, уворачиваясь от шального заряда, и приземлился на карниз, его когти вцепились в металл. — Визуальное подтверждение: автоботы активируют корабль. Кодовое название: "Ковчег". — Его голос, резкий и механический, передал данные Саундвейву, а его оптика зафиксировала мелькающие фигуры автоботов, их золотые символы сияющие в полумраке.
Камера вернулась к Саундвейву, его багровая оптика сузилась, когда он получил данные. Его пальцы, длинные и точные, коснулись консоли, проецируя голограмму: силуэт "Ковчега", его массивный корпус, и Аллспарк, сияющий куб, парящий в центре. Его голос, монотонный, но зловещий, произнёс:
— Аллспарк… их последняя надежда. Мегатрон будет доволен. — Его броня, угловатая и холодная, отражала свет голограммы, а его фигура, неподвижная, излучала угрозу, как тень, готовящаяся поглотить свет.
Сцена сменилась: Рэведж, крадущийся по вентиляции ангара, его оптика фиксировала автоботов, работающих над "Ковчегом". Камера показала его взгляд: Оптимус, его красно-синяя броня сияющая, отдавал приказы; Элита, её золотисто-розовая броня, загружала ресурсы; Бамблби, его жёлтая броня мелькала у двигателей. Рэведж затаился, его когти вцепились в решётку, а его голос, шёпотом, передал:
— Подтверждаю: Аллспарк на борту. План автоботов: запуск в космос. — Его оптика, хищная, отражала сияние "Ковчега", его двигатели гудели, пробуждаясь.
Лазербик, сидящий на внешнем карнизе, записывал переговоры автоботов, его оптика фиксировала их голоса: Оптимус говорил о звёздах, Элита — о риске, Айронхайд — о пушках.